НЕВИДИМОЕ ИСКУССТВО

ВСТРЕЧАЯ ЗРИТЕЛЯ

Подлинность вещей должна смениться подлинностью чувств.
Константин Сергеевич Станиславский,
1863—1938.
01-е мая 2024-го

Есть редкие художественные работы, стоящие за чертой живописного мастерства. Такие работы поражают не техническим совершенством, но собственной, явной жизнью. К этой жизни художник почти не причастен. Магнетизм полотна выходит за сюжетные рамки и образует собственное пространство.

Например: «Мир Кристины» Эндрю Вайета.

Что стоит за созданием таких работ? Обстоятельства жизни, судьба модели, отношения художника и галереи?

Уверен, что за такими работами не стоит экспонирование на «правильной» выставке или в респектабельном арт-пространстве. Хотя обучение в системе очень часто является необходимым трамплином для авторов, стремящихся попасть в экспозицию престижных выставок. Знакомства, поиски агента или галериста, который предложит коммерческое сотрудничество — путь к зрителю.

Союзы художников и галереи часто выстраивают закрытую систему, в конце которой и находится стена престижного выставочного зала, а в начале — именные курсы, посещение предписанного учебного заведения, прохождение практики у тренеров, экспертов, педагогов, кураторов, мастеров и прочих арт-гуру креативных пространств.

При этом следование определенной традиции и последовательный подъем по ступеням обучения, помимо полезных связей, содержит серьезную проблему: трансформацию автора из художника в администратора собственного «я».
Деятельность такого администратора направлена не на создание лучшего произведения, но представляет собой погружение в омут закулисных интриг, конкуренции, коварства, безоглядному карабканью к вершине Парнаса по головам вчерашних единомышленников, которые сегодня превратились в конкурентов и врагов. Так созидательная деятельность теряет свое значение, на первый план выходит деструктивная конкуренция любыми методами.

Такая конкуренция не развивает художника.
Для вечности такая конкуренция также исключительно вредна, ведь энергия уходит не на работу, энергия тратится зря. А работы — главное. На могильной плите художника достаточно написать единственное слово: «художник» — остальное скажут работы автора.

Но к кому обратятся работы? Ни к галерее, ни к куратору, ни к эксперту / методисту обучающего курса. Работы обратятся к зрителю.
Здесь становится очевидным, насколько устарела система «потока», в которой автор попадал в отлаженную прачечную по отмывке сознания от родимых пятен таланта, и превращался в продукт, аккуратно обтесанный на каждом этапе творческого анабазиса.

Если данный анабазис и направлял автора к зрителю — вынуждая экстравагантных одиночек объединяться в сообщества и проводить собственные выставки — то автор постепенно растворялся в системе отбора, симпатиях, антипатиях и цензуре, технических приемах, преподавательских субъективных суждениях и принятых критериях оценки.

Сегодня путь к зрителю можно проложить при помощи таланта и сетевых ресурсов, посещаемость которых превосходит галереи на порядки. Активная поддержка и развитие собственного канала, сайта, профиля в популярной социальной сети приведет к творчеству гораздо больше зрителей, чем упомянутые закрытые, престижные площадки «для своих».

Но разве искусству нужны «свои»? Авторам нужны «свои»? Авторы творят для мира, для каждого зрителя, который увидит их труд, услышит, прочтет и либо откликнется, либо останется равнодушным. Общественное признание является единственным и самым верным средством определить успешность и востребованность художника.

Такое средство может оказаться крайне болезненным для лиц, замкнутых в пузыре элитарности, но не нужных никому, кроме дельцов, создающих шумиху в прессе для подъёма стоимости у лота на аукционе. Увы, не каждый переживет встречу с «гамбургским счетом», по которому окажется, что востребованность творчества у публики равняется нулю, а популярность существует до тех пор, пока не исчерпан рекламный бюджет (или пока есть спонсоры, готовые играть в меценатство ради налоговых льгот или тщеславия).

Честная оценка идёт от публики и сегодня у авторов есть все инструменты, чтобы встретиться со зрителем.
Институты, существующие для зарабатывания денег, сколь угодно респектабельно оформленные, с драматическим и театральным посвящением, увенчанные грантами, премиями, закрытыми клубами, ежегодными конференциями и раздачей кусочков металла избранным последователям, так и останутся институтами по зарабатыванию денег.

ВЗГЛЯД ХУДОЖНИКА

Пошли, скрипач, в открытый космос!
Кин-дза-дза!,
1986.
01-е апреля 2024-го

В дополнению к пространству художника, следует упомянуть и способность такое пространство увидеть.
Видеть мир живым — великий дар. Дар этот присутствует у каждого ребенка, но большинство людей со временем теряют способность различать мир таким, какой он есть, не упакованным в заготовленные смыслы и формы.

Однажды на зимней прогулке мне встретился пес, который бежал куда-то по своим делам. Пес тяжело дышал, на морде собаки от дыхания оседал пар и черные усы от мороза становились белыми. Мимо проходила мама с ребенком и ребенок сказал: «Собака с усами». Как же мне понравилась эта фраза. «Собака с усами». Никто не увидел этих торчащих в разные стороны длинных, припудренных инеем собачьих усов. А ребенок увидел. Сообщил об этом миру. Но мир в мамином лице воспользовался заготовленным образом и ответил малышу: «Не подходи, укусит».
И ребенок отошел, собака убежала, а я написал этот текст, думая, что художник в том ребенке в тот момент точно был. И вспомнил свои первые рисунки. Как я рисовал корабли, портреты, оружие, море и деньги. Деньги меня особенно привлекали.

Мне очень нравилась содержательная дихотомия денег: простая форма и затейливое оформление. Две очень схожие по форме бумажки могли совершенно по-разному воздействовать на жизнь человека. Рублевая дарила мороженое, вела в кино и катала на карусели. Сторублевая превращала жизнь в парк аттракционов. Можно было купить авиабилет и унестись на тысячи километров от дома. Авиаперелеты в СССР оплачивались по тарифу две копейки за километр. 100 рублей = 5000 километров!

При этом каждая банкнота являлась точной копией другой, но одновременно все банкноты отличались друг от друга. Одни купюры — новые, хрустящие, горько пахнущие краской. Другие — мятые, в каких-то печальных пятнах, загибах по уголкам, сложенные вдвое или даже вчетверо. В таких деньгах читались судьбы, виделись сухие, цепкие пальцы. Деньги казались очень похожими и очень разными. Как люди. Я представлял, как с проката снимают банкнотный лист, режут его, обандероливают и пачки разлетаются в жизнь. Одни попадают на сберегательный счет и прекрасно себя чувствуют, другие маятся, кружат, гуляют из кармана в карман, размениваются на мелочь или оплачивают стеклотару в приемке за углом. И спустя много лет встречаются такие банкноты как-нибудь случайно, в кассе. Например, приносят ветхий четвертак на утилизацию. И в это же время кто-то рядом снимает деньги со счета. И проплывают две банкноты по соседним окнам, узнают друг друга, обмениваются фразами: «Да я вот, брат, как видишь…эх, жизнь». «А я в Швейцарию, брат, по обмену». И расстаются навсегда.

Да, мне нравилось рисовать деньги. Хотя я никогда не рисовал деньги. Я изображал судьбы людей, в чьих руках эти деньги побывали.

Конечно, это очень непрактичный взгляд. Художественный взгляд. Но таким взглядом и замечают «собак с усами».

ПРОСТРАНСТВО ХУДОЖНИКА

Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным.
Михаил Михайлович Пришвин,
1873—1954.
01-е марта 2024-го

Какое содержание у жизни художника? Создавать художественные произведения. Но произведения создаются разные, следовательно, и жизни бывают разные. И разница эта принципиальная.

Что создает художник, куда направлен его труд, куда художественные работы увлекают зрителя? Какое место у художника в пространстве художественной жизни и как можно представить такое пространство? Необходимы оценочные критерии.

Критерии такие:

Во-первых, произведения бывают сиюминутные и вечные.

Любая злободневная, конъюнктурная продукция, которая преподносится публике для развлечения или эмоционального взнуздывания и галопа в заданном направлении — сиюминутное искусство.
Это искусство, потому что ни силу образа, ни талант, ни ремесленное мастерство никто не отменял. Но это искусство быстротечно, эфемерно. Коэффициент растворяемости во времени у такого искусства крайне высок. Как только пройдет событие, которому предназначалась иллюстрация, поэма, скульптура или кинолента, как только политическая или экономическая ситуация изменится — образы умрут.

Вечное искусство — считывается всегда. Это универсальные образы, волнующие человека любой этнической принадлежности, любой конфессии, живущего в стране любой формации. Любовь, смерть, жизнь, красота, образ героя, образ семьи, матери и отца, портретная живопись и бытовые зарисовки, в которых люди узнают и разглядывают самих себя — от Фаюмских портретов до затейливых урбанистических пейзажей Брейгеля — все это по-человечески близко зрителю в любое время.

Во-вторых, произведения бывают с отрицательным и положительным содержанием.

Как было сказано выше, используя одни и те же средства и материалы, одни создадут пулю, другие — символ веры. Одни произведения воспевают жизнь, наполняют человека силой, другие лишают энергии или наполняют ненавистью, смертью, апатией.

Конечно, художественные произведения бывают сложны, художники бывают образованы, ироничны, замыслы работ многослойны. Образ с отрицательным содержанием может создаваться для благой цели, а лучезарная идиотия застелет красочным благополучием взгляд человека, который не разглядит ужасной реальности.
Но «тяжесть» и «легкость», «свет» и «мрак» определенно являются второй линией на координатной плоскости, которая оформляет содержание художественной жизни.

Где именно расположен труд, куда уводит произведение человека: вверх, вниз, держит в районе безопасного нуля, ничего не меняя внутри, эстетически и благопристойно развлекая разум, не тревожа без спроса душу?

Наконец, в-третьих: повторяемость художественной деятельности или «сложность повторения».

Здесь важно насколько произведение уникально содержательно и технически. Насколько художник звучит «собственной музыкой», насколько он пуст, насколько эхом повторяет звучание других.

Техническая уникальность так же важна и является хорошим критерием творческого мастерства, художественной зрелости.
Возьмите работы Марка Ротко: каждый человек, который брал в руки валик или кисть и красил стену, ворота, гараж или освежал поблекшую стену садового сарая, делал ровно то, что когда-то совершал один из самых дорогих художников 20-го столетия.

Возьмите в руки резец и попробуйте повторить скульптуры Джованни Страцца. Хотя бы одну складку. Хотя бы годы практических усилий спустя. Если вы преуспеете, наверное, вам не придется, подобно Ротко, говорить, что для вашей работы необходимо особенное освещение, настроение, уникальный музей, построенный специально для экспонирования именно таких полотен. Потому что работы эти в любом виде, при любом свете зритель признает, разглядит и поймет, что перед ним — безусловный шедевр. И восхитится мастерством ваятеля.
Это третий критерий художественной жизни.

Теперь представим названные критерии в виде трех прямых. Получится координатная сетка с линией «искусство жизни и искусство смерти», линией «образ вечный и образ сиюминутный», линией «уникальный труд и повторяемый труд».

Где-то в этом пространстве окажетесь и вы, и ваши работы, и ваша художественная жизнь.

О ПЕРВОЙ ПРОДАЖЕ

Когда искусствоведы собираются вместе, они говорят о форме, структуре и смысле. Когда встречаются художники, они обсуждают, где подешевле купить растворитель.
Пабло Пикассо,
1881—1973.
01-е февраля 2024-го

Если вы относите себя к деятелям российского искусства, то отсутствие арт-рынка в России для вас не новость. Произведения искусства — роскошь, недоступная ипотекам, кредитам, галопирующей инфляции и потугам затмить Вандербильдиху. К счастью, с помощью интернета существует возможность торговать практически с любой страной мира (возможность существовала до марта 2022-го года — примечание автора).
Тем не менее, вы — художник, способный производить продукт, интересный человечеству (вы в этом уверены). Произведение ваше готово и теперь требуется каким-то образом протоптать тропинку от вашей работы к покупателю.

Как это сделать? Прежде всего, работу необходимо оценить. И здесь есть два подхода.

Первый — подход средневековых гильдий, относивших деятельность живописца к заурядному ремесленному труду. В раннем средневековье картины не подписывали, на вывески не ставили вензель автора. Пиара не существовало, поэтому с оценкой все было просто: материалы + время. Хотите пурпур? Платите за моллюсков. Хотите синий плащ на мадонне? Вот ляпис-лазурь, покажите ваши флорины.
Кроме того, чем сложнее был заказ, тем выше требовалась квалификация мастера, следовательно, возрастала стоимость времени. Все просто и понятно.
Второй подход принадлежал некому прекраснодушному барону, любителю живописи и знатному меценату. Барон обожал произведения искусства, тонко чувствовал живопись и справедливо заявлял, что за каждым успешным произведением стоят годы ученичества, финансовых мытарств, неудачных картин и — очень часто — тяжких личных потерь. Художник не продает картину, написанную за дни, недели, или месяцы, художник продает картину, за которой стоит вся его профессиональная жизнь. Поэтому и стоимость работы должна учитывать полученный опыт + компенсировать путь, пройденный художником.

Оба подхода — крайние точки на оценочной шкале. Начните с крайней левой — сухой оценки времени и материалов — и постепенно следуйте в сторону правой, набираясь опыта.

Оценивайте работу так: — стоимость материала; — стоимость часа * время изготовления; — стоимость пересылки и сопутствующих расходов; — страховка опционально;

Стоимость материалов. Здесь все просто, сколько потратили — столько и добавили. Любой перерасход и порча материалов — не повод увеличить стоимость, а ваш просчет.

Стоимость часа. В Нью-Йорке или Колумбии минимальная стоимость рабочего часа начинается от 17 долларов (справедливо для 2023-го года). Столько платят уборщикам, грузчикам, мойщикам посуды. Людям без образования, без профессиональных навыков, без знания языка. Маргинальным элементам с судимостями. 17 долларов в час. Используйте минимальную почасовую стоимость труда для ориентира.

Страховка — опциональная сумма. Чтобы повысить привлекательность товара и снизить его стоимость, конечно, можно и не страховать. Почта России, к примеру, не страхует международные посылки. Зависит от надежности тары, хрупкости груза и личного опыта.

Пересылка. Часто пересылку указывают бесплатной, делая надбавку на стоимость работы. Не поступайте так. Старайтесь действительно снять бремя транспортных расходов с покупателя. Мировой арт-рынок — рынок с очень высокой конкуренцией. Если есть возможность выгодно отличить свой товар — не упускайте такую возможность. При этом учитывайте ценовое плечо у доставки. Отправка габаритного груза в Северную Америку или Австралию может стоить дороже самой работы. Полюбите бухгалтерию. Заранее рассчитайте стоимость доставки (с максимальным весом и в таре) в разные города мира и учитывайте возможный возврат (или подчеркните его невозможность).

Наконец, не забывайте о практичности. Пока ваше имя не гремит над планетой, стоимость изделия крайне важна для привлечения покупателя. И речь здесь не только о «растворителе подешевле», но и о формате произведения. Если вы не планируете рассылать принты в конвертах, обратите самое пристальное внимание на габариты работ. Какой размер лучше выбрать? Как переслать картину заказчику? Узнайте максимальные размеры тары у почтового контрагента. Выразительность произведения действительно пострадает, если холст окажется на 20 сантиметров короче, а скульптура — на 10 килограммов легче? Вам точно требуются ящики под заказ? Авторский замысел действительно не терпит компромиссов и необходимо ехать на строительный рынок, закупать доски, резать по мерке и делать ящики самостоятельно?

Возможно, экономия в 200 у.е. на упаковке покажется смешной (особенно в первое время, пока не закончатся деньги и реальность не повернет к вам суровое лицо), но экономия — это эффективность труда, а эффективность труда — важный фактор в конкурентной среде. Учитывайте габариты, логистику, стоимость каждого километра. Я был счастлив, когда у меня заказали барельеф шириной в шесть метров и высотой в два метра. Однако доставить работу заказчику так и не удалось.

+ следует помнить о возможности изготовления работы по месту проживания заказчика. Для масштабных проектов — это самый удобный, безопасный и обоюдно выгодный вариант. Нет проблем с доставкой, страховка не требуется, заказчик сразу видит результат. Так что держите загранпаспорт под рукой и будьте легкими на подъем.

Создавая произведение искусства, даже если вы апостол чистого творчества и смеетесь при слове «деньги», следует понимать, для кого вы создаете это произведение. Творчество — это эксгибиционизм души. Кто ваш зритель?

Мой первый синий кит был создан в Москве, в конце 2018-го года. В городе, далеком от морей и океанов. Логично, что первая продажа произошла летом 2019-го. Покупателем стал житель Сан-Франциско, портового города на расстоянии 9500 километров от Москвы. Между созданием работы и продажей работы прошло почти восемь месяцев. Восемь месяцев и 9500 километров — это путь работы к покупателю. Этот путь может быть короче или длиннее, времени может пройти больше или меньше. Все зависит от того, насколько далеким или близким окажется содержание работы для людей.

Представьте вашего покупателя (желательно до начала творчества, а не после): возраст, образование, с какой социальной группой или субкультурой он взаимодействует? Соразмерьте стоимость предлагаемого товара с доходами. Если вы отливаете золотые штурвалы для парусных лодок, а проживаете в Сахаре — нет ли здесь противоречия?

Учитывайте потребности людей, их местонахождение, интересы. Выбирайте интернет-площадки в городах и странах, подходящих по культурно-тематическому профилю. Азиатский регион и Северная Америка — два наиболее крупных мировых арт-рынка сегодня. Не замыкайтесь в языковой резервации и комфортной среде обитания.

Покупатели могут располагаться в самых разных точках мира и на самых больших расстояниях. Между созданием произведения и его продажей пройдет время. И это нормально. Пусть это время пройдет, пусть произведение найдет человека, который полюбит ваш труд. А вы тем временем изучайте рынок. Общайтесь с галеристами. Ищите надежного, заинтересованного агента. И продолжайте творческую деятельность. Не думайте о том, есть продажа или нет. Главная цель — работа, создание качественного произведения. Черпайте энергию в творчестве.

Кроме интернет-магазинов и профильных сетевых площадок есть старые, добрые стационарные прилавки. Клубы, кафе, рестораны, готовые экспонировать художественные работы за процент. Любые заведения, где человек может настолько расслабиться, что пожелает приобрести объект, лишенный практической ценности.

+ наиболее привычный формат для реализации творческой продукции — выставки и галереи.
Но здесь следует добавить подробностей, так как выставки бывают разные.

Бывают выставки «стихийные». Моя первая выставка была именно такой. Вернисаж на праздновании городского юбилея. Большое количество самых разных людей с презентацией самых разных работ. Порог вхождения — нулевой. Просто приноси творчество, показывай и, если получится, продавай.

Главная ценность мероприятия — факт присутствия. Выйти в мир, пообщаться с людьми, оценить собственный уровень и понять, что никакие похвалы не стоят самого скромного «покупаю». Увидеть людей, кто и чем занимается, насколько близка вам данная площадка и насколько востребовано ваше творчество. Все это — полезная информация.
Но больше одного раза на такие мероприятия ходить не следует. Получите порцию психологических поглаживаний, максимально критически оцените работы, найдите самые интересные стенды и, если бульдозерами картины не подавят, это уже успех и программа максимум. Двигайтесь дальше.

Если, конечно, не окажется, что стихийные вернисажи — ваш формат. Кому-то такие развалы по душе.

Другой тип выставок — тематические шоу. Например, DIVE SHOW 2020 в Сокольниках. Прекрасный выбор аудитории (на выставку к дайверам поехала серия китов), но неудачный выбор места. Выставка располагалась в глубочайших недрах парка + порог вхождения оказался минимальный, ограниченный платой за аренду стендов. А отсев участников — очень важный критерий.

Минимальный порог вхождения = минимальный престиж выставки. Минимальный престиж выставки означает, что людей, заинтересованных в искусстве, на таких мероприятиях нет. К тому же, набор участников «за деньги», а не за уровень, превращает экспозицию в соседство случайных граждан. Кто-то десятилетиями занимается подводной фотографией, привозит снимки с другого края света, тратит миллионы рублей на организацию поездок и вешает работы рядом с абсолютно случайным человеком.
Мне запомнилась девушка на выставке, которая говорила: «Жаль выбрасывать, продать бы хоть кому-то, хоть за 500 рублей».

Третий тип — выставки в популярных местах. Например, в Гостином дворе. Но и здесь есть нюанс. Очень важно, кто организатор выставки. Если выставку организует инженер — каким бы прекрасным человеком он не являлся — художникам в данной выставке лучше не участвовать. Ведь странно, если пекарь начнет проектировать ракетные двигатели, а зубной техник строить пароходы? И здесь то же самое. Каждый должен заниматься своим делом.

Резюмируя:

— не участвуйте в выставках без порога вхождения;
— не участвуйте в выставках, далеких от вас тематически;
— не участвуйте в выставках, которые организуют случайные люди.

По трудозатратам продажа изделия сопоставима с творческой деятельностью. Это очень сложный и трудоемкий процесс, особенно в начале пути. Хорошо, если у вас есть агент, который любит искусство, еще сильнее любит деньги, обладает бульдожьей хваткой и торгуется, как восточный маршан. Отдавайте агенту 10% от сделки, при огромной симпатии — 20%.

И не ждите быстрого результата. Приготовьтесь к долгому и сложному пути. Чтобы взбодриться, изучайте жизни других художников. Например, Дэвида Линча, который снимал свой первый полный метр в течение пяти лет, пройдя через тотальную нищету, брак, рождение ребенка и развод. Или жизнь Ван Гога. Истории о том, как старина Винсент терял зубы от голода, продолжая елозить кисточкой по холсту, должны укрепить вас в стремлении к успеху.
Когда-то юный Пикассо сжигал собственные картины, чтобы обогреть мастерскую. Любимая Пикассо не выдержала слишком уж творческого бытия и оставила эксцентричного Пабло наедине с искусством. Когда-то Френсис Бэкон считал себя бездарным неудачником и выбрасывал свои никому не нужные работы на помойку. Путь художника — именно такой, насыщенный интереснейшими приключениями. Помните об этих примерах, помните о десятках других. И не сворачивайте с выбранного пути. Если этот путь, конечно, ваш.

В 2007-м году Джозеф Белл, признанный в США лучшим скрипачом современности, играл в переходе метро на скрипке Страдивари. Для прохожих звучали произведения Баха, Шуберта, Крейслера. За целый час игры Джозеф собрал 32 доллара и 17 центов. При этом стоимость билетов на концерты скрипача стартовала от 100 долларов и выступления музыканта неизменно проходили с аншлагом.

Конечно, это не означает, что вы — второй Джошуа Белл. Но и отсутствие внимания к вашим работам ровно так же не означает, что работы ничего не стоят.

УЧЕНИЕ — СВЕТ

Нет большего заблуждения, чем мысль, что тщательная передача натуры — искусство.
Василий Васильевич Кандинский,
1866—1944.
01-е января 2024-го

Есть два принципиально разных пути ученичества: классическая школа и индивидуальный подход.
Классическая школа подразумевает ежегодный выпуск лиц, обученных определенному ремеслу в определенной манере.
Предложение таких лиц на рынке труда велико, соответственно, спрос мал. Кроме того, профессура часто обладает неактуальными знаниями, с запросами рынка никак не связанными. Пока бронзовые памятники обучают неофитов грунтованию холстов, в мире появляются станки с ЧПУ, 3D-печать, прецизионная лазерная резка, мобильные приложения, позволяющие отсканировать поверхность объекта и создать объемную модель за несколько минут, искусственный интеллект. И все это прекрасно применяется в творчестве.

Конечно, строение человеческого тела и законы перспективы остаются неизменными, но спустя сотни лет классической школы зритель научился ценить новизну, оригинальность и свежесть идей. Можно сколько угодно отворачиваться от реальности, но живописный реализм умер во времена Ньепса и Дагера. Это факт. То, что сегодня пытается выжить — методично добивают нейросети.

Индивидуальный подход подразумевает годы набивания шишек при освоении производственной культуры, позволяющей создать произведение интересное не только содержательно, но и технически. Еще раз: индивидуальный подход — это не робкий наивизм, не корявое «я так вижу», не мусор, подаваемый под видом «стиля». Это обучение ремеслу в рамках интересующего направления, собственными силами и без шор на глазах.

Можно ли комбинировать подходы для наилучшей эффективности? Можно, если повезет с педагогом. Но это огромная редкость.

Мне известны педагоги, сознательно не учившие в полную силу, чтобы «не создавать конкурентов». Проводившие время в студии в состоянии алкогольного опьянения. Откровенно глумившиеся над работами учеников. Убивавшие в юных, доверчивых, открытых душах саму тягу к искусству. Давно потухшие к ремеслу, со злорадным наслаждением, сознательно гасящие в учениках искры творчества и самобытности. Превращавшие художника в копировальную машину, в мастера по спискам, в лошадь на манеже, в человека, прекрасно знающего, что такое мускулатура и светотень, но не жизнь.

Педагог, способный не сломать, но развить рисовальщика — уникальное явление. Это человек, лишенный зависти, способный искренне радоваться чужим удачам, ценящий людей за усердие, а не за лесть, без фаворитов, без стремления прожить вторую творческую жизнь за счет таланта и жизни ученика. В качестве такого уникального, истинного педагога назову Павла Петровича Чистякова. Почитайте, как и что Чистяков писал об искусстве. Почувствуйте отношение Чистякова к обучению, к таинству постепенной передачи опыта от наставника к искателю знаний. Вероятность попасть в мастерскую к подобному педагогу ~равна вероятности стать успешным художником.

Посему, на мой взгляд, наилучший путь — перенимать опыт там, где учение не гасит огонь. Сохранять внутреннюю чуткость и постоянно прислушиваться к себе. Сперва следовать за призванием, а только затем за наставником. Никогда не забывать о критическом анализе преподаваемых методик. И постоянно учиться, в особенности — на практике. Всю жизнь посвятить учению и совершенствованию.

Вспомните рассуждения Хокусая, говорившего о жизни художника в 70, 80 и 90 лет. Вспомните, сколько десятилетий он писал виды Фудзиямы, почти половину столетия приглядываясь к горе и каждый раз находя что-то новое. И не забывайте об еще одном факторе (самом скучном, но, увы, самом важном). Факторе общества, государства и культуры.

Штука в том, что культура — это отпечаток национального самосознания. Деятель культуры является частью общества, живущего в определенной реальности и определенным образом себя осознающего.
Если общество творит, создает, дерзает — тогда это общество-творец. С соответствующими образами и культурой. Если не творит, не дерзает, не создает — то общество-потребитель, общество-паразит, общество-ноль. Также с соответствующими образами и культурой.
Зависит общество от состояния государства, ведь социум является частью государства. А государство является частью глобальной политической, экономической, информационной системы, живущей на планете в условиях цивилизационной конкуренции.
Это стартовая точка для любого творца. Успех автора зависит от спроса на творчество, а спрос рождается в обществе.

Так каждый автор добавляет индивидуальное творчество в общую культуру, которая проецируется на мировой рынок мировоззрений и различных систем ценностей.
И точно так же, как государство поддерживает собственное производство, саботируя экономику стран-конкурентов, государство распространяет собственное культурное влияние, язык, принципы, мораль, поведенческие нормы, саботируя культуры других стран.
Вероятно, это следствие дремучих инстинктов, заложенных в нас природой. Следуя таким инстинктам, лев разрывает детенышей чужого самца, чтобы избежать внутривидовой конкуренции. А люди уничтожают других людей. Либо прямым образом, в войне, либо способствуя разрушению государственных институтов.

Различные государства принадлежат различным моделям общества (до недавнего времени глобальных моделей было две: капиталистическая и социалистическая). И государства поддерживали, популяризировали ту культуру, которая относилась к близкой модели общественного устройства. Так и происходила мировая конкуренция. Экономическая, культурная, военная.
Это определяло, какие детеныши выживут, а каких сожрет лев. Кто будет говорить на русском языке, а кто на английском. Или китайском. Или хинди. Кто будет слушать Beetles или Высоцкого. Кто забудет Диккенса или Достоевского. Кто прочтет Конан Дойла или братьев Вайнеров. Кто увидит картины Уорхола или полотна Дейнеки.

Успешность той или иной модели общества прекрасно видна именно в культурной экспансии такой модели. Когда-то социальный реализм был невероятно популярен, герои «Заводного апельсина» использовали в речи жаргонные словечки из русского языка — пример прямой культурной интервенции. А сегодня уже носители русской речи не могут связать двух слов без англоязычных неологизмов, полностью погрузившись в культурное пространство капиталистического мира, так как социалистическая модель потерпела крах, а в месте с ней и система ценностей, морали, мировоззрения.

Здесь и находится главный подводный камень обучения.

Если пребывать внутри официальной академической системы, то окажется, что человек живет внутри системы, созданной поражением. В Конституции Российской Федерации, гражданином которой я являюсь, идеологии нет. Зачем существует страна — неизвестно. Что она строит — неясно. Какие принципы являются основными для населения — неведомо.
СССР больше нет, социалистической культуры больше нет. Пост-советское пространство стало не только рынком сбыта для товаров других государств, но и рынком культурного сбыта. И ровно так, как уничтожаются экономические конкуренты, прежде всего, через разрушение промышленности, так уничтожаются и культурные конкуренты, через разрушение смыслов.

Находясь в системе, созданной поражением, научиться можно только поражению.
Можно его создавать, переживать заново, рефлексировать, репродуцировать, погружаться в бесконечное самоуничижение и раскаяние на ровном месте. Можно достичь небывалых высот в настойчивом отрицании самого себя. Можно даже вызвать приязнь, известного рода фурор у тех, кто принадлежит победившей стороне и теперь с удовольствием наблюдает, как вчеравшие конкуренты превратились в сегодняшних манкуртов. Да, можно стать мастером поражения, раскаяния, ничтожества.
Но разве ради этого живет художник?
Ради этого существует творчество?
Искусство должно тянуть человека ввысь, к звездам. Именно такое искусство стоит сил и существует для жизни. Но именно такое искусство не может существовать в проигравшей системе. И пока не изменится государство, не появится иная модель общественного устройства, существовать живое искусство не будет. Ведь, как сказано выше, культура не живет сама по себе, культура принадлежит обществу. А участь проигравшего общества — смерть.

Поэтому академическая система вызывает массу вопросов.
Поэтому сейчас здоровое творчество возможно только в случае, когда автор идет самостоятельным путем. Если страна является рынком сбыта для чужой культуры, то все условия внутри страны будут созданы для того, чтобы собственная культура умерла. Во всех проявления: живописи, музыке, кинематографе, литературе.
Поэтому путь к успеху возможен только в одиночестве, только при поиске собственного пути, который не пропитан поражением.

ЖИЗНЬ ХУДОЖНИКА

Человек приходит в мир не для того, чтобы прожить жизнь счастливо, даже не для того, чтобы прожить честно. Человек приходит в мир, чтобы создать нечто великое для всего общества, чтобы достичь душевной высоты и подняться над пошлостью существования почти всех своих собратьев.
Джозеф Эрнест Ренан,
1823—1892.
01-е декабря 2023-го

Особенность художника в том, что художник себе не принадлежит. Это самая сложная и самая легкая жизнь на свете.

Самая легкая жизнь у художника из-за того, что художник знает свое призвание и находит в себе смелость (или безрассудство, самонадеянность, глупость), чтобы следовать этому призванию.
У художника нет судий, кроме особенного, личностного камертона правды. Нет потребности компенсировать внутренний вакуум внешней атрибутикой. Никакой рефлексии, тоски, горьких вздохов наедине с луной. Всего этого для художника нет. Художник знает: зачем он, почему и как. Все, что требуется от художника — владеть ремеслом и слышать звезды. И работать, работать, работать. Быть ретортой, которая перегоняет сны в реальность и создает музыку, книги, скульптуры, здания, одежду, холсты — художественный продукт.
Художник — это не задумчивая флегма с муштабелем в руке. Это человек, занятый СВОИМ делом.
Рахманинов — художник-музыкант. Тесла — художник-инженер. Тайсон — художник-боксер. Майоль — художник-пловец. В этой определенности своего дела и заключается легкость бытия для художника.

Самая сложная жизнь у художника из-за того, что художник — эгоист. Эгоист поневоле, но эгоист абсолютный. По крайней мере до тех пор, пока остается художником.

Быть художником = постоянно искать компромисс между людьми и работой. Той жизнью, которая не относится к ремеслу и, следовательно, мешает. Любые отношения, друзья, даже семья становятся преградой между художником и призванием.
Быть с художником = принести себя в жертву художественной музе или ревностно бороться с музой за внимание художника. Те, кто выбирают такую борьбу, становятся врагами художника. Даже если художник рад этим людям или единственному человеку.
Такая борьба
тянет художника назад. Сбивает с толку. Шепчет на ухо: «Эй, крейзи, вернись к нормальной жизни».
Но художник не может вернуться к нормальной жизни. Художник — человек, потерянный навсегда.
Возвращение равносильно капитуляции. Отказу от себя самого. Такого капитулянта нельзя ни любить, ни уважать, ни принимать в ряды рода человеческого.
Это
неоспоримая истина, как то, что в молекуле воды на два атома водорода приходится один атом кислорода. Это факт.

Как только границы художественного мира нарушены, для художника возможны два пути: либо по чуть-чуть, маленькими шагами, отказываться от себя, либо остаться честным перед собой и отказаться от всех остальных.
И это самый толстошкурый, безжалостный, абсолютный эгоизм.

ИНИЦИАЦИЯ

Сами по себе мы ничего не значим. Не мы важны, а то, что мы храним в себе.
Рэй Брэдбери,
1920—2012.
01-е августа 2023-го

Что за путь выберет художник, мертвой воды или живой, зависит от обстоятельств, которые приведут человека в искусство.

Моя инициация в искусство произошла, когда я был ребенком. В то время дети собирали вкладыши от жевательных резинок. Наклейки или картинки, иногда истории в картинках. На такие вкладыши играли. Игроки клали вкладыши на ровную поверхность и били по картинкам ладонью. Те, что переворачивались, считались выигранными. Остальные переходили в следующий раунд.

В СССР жвачка была редкостью и часто «вкладыши» рисовали сами игроки. Придумывали сюжеты, делали цветные или черно-белые рисунки под формат вкладышей. Особенным шиком считалось рисовать не на клетчатой бумаге из школьных тетрадок, а на белой, глянцевой.
Однажды мой отец вернулся из плавания с целым чемоданом жвачки. Я немедленно принялся потрошить чемодан. Меня интересовали исключительно вкладыши. Скоро в моих руках оказалось гигантское богатство: стопки Turbo Kent, Turbo Sport, Turbo Classic, Tipitip, Donald Duck, Bombibom, MickeyMouse.
На следующий день началась ИГРА. Иногда казалось, что я вот-вот выиграю все вкладыши у дворовых коллекционеров. Но каждый раз, когда игра останавливалась, кто-нибудь сокрушенно вздыхал, шарил по карманам и на свет появлялась «последняя пачка» вкладышей.

Наконец меня обыграл один из самых заядлых собирателей. Он явился с какими-то совершенно ветхими папирусами допотопных времен, рваными на линиях сгиба, дырявыми, выцветшими. Которые едва поднимались при ударе и почти не двигались после хлопка. По крайней мере, после моего хлопка. Хозяйских хлопков бумажки прекрасно слушались и моментально переворачивались рубашками вверх, утаскивая за собой мои новенькие вкладыши. И скоро я все проиграл.

Тогда я отправился к брату.
Я пришел и попросил нарисовать самый лучший, самый сильный вкладыш современности. Такой, чтобы все остолбенели от почтения. Брат выслушал меня, взял лист бумаги без клеточек и нарисовал рыцаря над поверженным драконом. Рыцаря покрывали блестящие латы, выполненные красной ручкой. Дракон был черный, в шипах, из пасти торчали клыки, спину покрывали крупные плитки чешуи.
Я понес рисунок к месту игры и показал игрокам. Игроки благоговейно поглядели на шедевр. Для моих сверстников этот вкладыш прибыл прямиком из Ренессанса. Руку брата различили: знатоки щурились, покачивали головами, щелкали пальцами, оценивая технику кьяроскуро, так мастерски примененную в сюжете.
Насладившись моментом, я предложил разыграть сокровище. Делая ставку один к двадцати. Все-таки, это был самый сильный вкладыш современности + брат запретил мне играть на него, я особенно подчеркнул этот факт.
Мой вкладыш превратился в депозит. Взамен мне выдали двадцать заурядных вкладышей и я снова все проиграл. Более того, наблюдая за игрой, один из игроков от волнения проглотил целую пачку жевательной резинки, испугался, начал кричать и его увезли на «скорой». Мама попросила отца никогда не привозить жвачку в подарок. Чемоданы жвачки перестали сваливаться мне на голову.

Вкладышевая экономика нормализовалась, но после той игры я уже не думал о жвачке. Я вспоминал, как брат за полчаса нарисовал «самый сильный вкладыш современности». Вспоминал реакцию публики на кусочек бумаги в шариковой пасте. То, как из небытия возникла частица бытия. Из ничего сделалось что-то. И это что-то заняло место в мире и сохранилось в людях памятью. Это и была моя инициация в искусство.

ВОДА МЕРТВАЯ И ЖИВАЯ

Словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести.
Вадим Шефнер,
1915—2002.
01-е июля 2023-го

Что такое искусство? Искусство — проецирование духовного опыта в физический мир через акт осознанного творчества. Искусство — язык иррационального, в качестве семантической единицы использующий художественный образ. Также язык — средство общения и передачи информации.

Но «язык средство общения» — набор абстрактных ярлыков для обозначения объективной реальности. Фонетическая заплатка на месте явления. Языку требуется понимание слов. При этом художественное произведение, симфония, скульптура, архитектурная композиция, воспринимаются человеком сразу и без преград.

Обмен информацией — содержание языка логико-вербального типа мышления.
Энергетический обмен — содержание иррационального языка искусства. Языка, обладающего невероятной силой, но воздействующего двояко: художественные образы могут оказывать как живительное, так и пагубное воздействие на реципиента.

Ошибочно лишать произведение, вызывающее неприятие, страх или ненависть принадлежности к миру искусства. Мастер, написавший отвратительную картину, создал такое же произведение искусства, как и автор воодушевляющего полотна — только со знаком минус. Зритель увидел работу в галерее и совершил энергообмен, только не получил, а отдал — произведение открыло в человеке брешь и человек утратил часть внутренней энергии.
Человек, избегающий саморазрушения, постарается уйти от образов с отрицательной энергией, иначе потеря внутренних ресурсов истощит дух. В то же время искусство с отрицательным воздействием — прекрасная возможность нанести урон в неявной форме, не прибегая к традиционным для техногенного мира формам борьбы.

Почему так происходит?
Творя произведение искусства, человек вкладывает в полученный результат незримую часть творческой энергии — с положительным или отрицательным значением. Потраченная энергия служит платой за произведение, извлеченное творчеством художника из небытия.
И эта энергия живет, пульсирует, излучает себя в пространство.
Количество отданного определяет концентрацию энергии в произведении, как и влияние на публику, совершающую энергетический обмен — со знаком плюс или минус. Иначе говоря, человек может взять часть металла и изготовить символ веры. Но с таким же успехом другой человек возьмет такую же часть металла и изготовит пулю.
Так же искусство. Художники живут в одном мире и используют одинаковые материалы: глину, гипс, кисти, краски, холсты. Но у одних получается создать алтарь для спасения, другие создают оружие и обращают зрителей в мертвечину.

При этом созидательные и разрушительные методы, присущие миру образа и миру рационального содержания, одинаково известны и используются в равной мере. Разница в том, что взрыв ядерной бомбы носит явный характер, тогда как воздействие образа скрыто.
Жертва, пораженная материальным оружием, погибает и свершившаяся смерть является фактом, имеющим последствия: огласку, свидетелей, суд и возмездие. При поражении метафизическим оружием жертва не только сохраняет физиологические функции, но и умножает отрицательный эффект, транслируя полученный урон современникам, принимая воздействие негативного образа как приемлемую среду для жизни.
Влияние искусства несравнимо глубже и долговечнее прямого физического воздействия. И для восприятия такого воздействия не требуется ни знание языков, ни понимание слов. Ведь язык искусства — универсальный язык.

Сломанная кость восстановится спустя недели, сломанная культура, мораль, мировоззрение не только останется с человеком, но и перейдет в качестве жизненной нормы его потомкам.

ПУТЬ МАТЕРИИ И ПУТЬ ДУХА

Нет ничего, что в большей степени могло бы привлечь внимание человека и заслужило бы быть предметом изучения, чем природа.
Никола Тесла,
1856—1943.
01-е июня 2023-го

Европейская культурная традиция интересна двумя принципиально различными путями развития.
Согласно современной антропологии, около двух миллионов лет назад Homo Erectus, человек прямоходящий, дал жизнь потомкам Homo Neanderthalensis, человека неандертальского, заселившего позже территорию современной Европы. Неандерталец обладал развитой мускулатурой, крепким скелетом, вместительными легкими и отличной шкурой, приспособленной к ледниковому периоду. Спустя сотни тысяч лет африканский кроманьонец, следом за неандертальцем, покинул черный континент и начал миграцию на север, определив условную границу каменного века: нижний палеолит — период до пришествия кроманьонца, и верхний палеолит — после пришествия кроманьонца. Кроманьонец скелет имел хрупкий, строение грацильное, мускулатурой и плотной шкурой похвастаться не мог. Однако, оказавшись в Европе, кроманьонцы не только обнаружили своего предшественника, неандертальца, но и успешно истребили конкурента.

На память о дальнем родственнике кроманьонцы сохранили около 2% ДНК пещерного человека (неандертальца называли пещерным человеком, так как навыков для самостоятельного строительства неандерталец не имел и заселял пещеры). Кроме генома, наследием пещерного человека стали инсталляции из фрагментов животных, ритуальных захоронения, сборки из костных останков, костей и черепов, макеты для исполнения охотничьих пантомим и церемоний.
Приблизительный период существования Homo Neanderthalensis: от 180 000 до 30 000 лет назад; жизнь кроманьонца в ареале неандертальца: от 40 000 до 10 000 лет назад. Сосуществование двух видов продолжалось около 10 000 лет, до полного исчезновения Homo Neanderthalensis.

Почему исчез неандерталец — вопрос дискуссионный. Есть приятные версии об ассимиляции, есть нейтральные — о климатических метаморфозах, есть реалистичные — об уничтожении охотничьих угодий и геноциде. И есть трогательная искусствоведческая версия, говорящая о неандертальцах, как о людях образа — эйдетиках — столкнувшихся с расчетливым миром кроманьонской экспансии. Это версия о первых хикки, сидевших мирно по пещерам, качавших бицуху, но все-таки истребленных безжалостными големами рацио. Сторонники «эйдетиков и логиков» даже сравнивают строение черепов у кроманьонцев и неандертальцев, указывая на развитые затылочные доли неандертальского мозга, склонного к переработке зрительной информации, и развитые лобные доли кроманьонского мозга, склонного к речевой деятельности, планированию и целеполаганию.

Теория, при всей своей зыбкости, интересна двумя вариантами антропогенеза. С одной стороны — вариант миролюбивых дикарей, не потерявших связь с природой. С другой — вариант социальных хищников, воспринимавших природу исключительно как ресурс для экспансии. Любопытно, что встреча «детей природы» и «прогрессоров» происходила в истории человечества неоднократно, но всегда — с одинаковым результатом. Наивные аборигены неизменно истреблялись, завоевывались или отправлялись в мир предков при помощи пассионарных технократов.
Кроме человека неандертальского, проигравшего борьбу за жизнь, примерами образного мировосприятия можно назвать саамов, якутов, представителей азиатского шаманизма, племена Океании, многочисленные (до пришествия европейцев) индейские племена северной Америки — широко известные не только кодексом чести, но и благодарным, почтительным отношением к природе (как и технологической отсталостью, определившей судьбу индейцев и народов Мезоамерики).
Отдельные носители эйдетического мировосприятия, например, племя Уичоли, которое называют последними шаманами Северной Америки, существуют до сих пор.

Пока логики созидали цивилизацию технологического прогресса, эйдетики выбирали эволюцию духа, совершенствовали красоту характера, воли, внутреннего содержания, сделав произведением искусства нравственный облик человека. К сожалению, сторонники «внутреннего содержания» не смогли выжить в эволюционной борьбе. Духовные латы очень скверно защищали от пуль.
Если путь технологического прогресса привел людей к ссудному проценту и ядерной бомбе, куда направлял второй путь?

КОГДА ВОЗНИКЛО ИСКУССТВО?

Единственный способ стать Богом — поступать как Он: творить.
Поль Гоген,
1848—1903.
01-е мая 2023-го

Творческая практика человека имеет долгую историю.

Наиболее древний объект человеческого творчества найден в Индонезии, на острове Ява. Возраст находки около 500 000 лет (морская раковина со следами зигзагообразных росчерков). Находки моложе относятся к периоду мустье — около 130 тысяч лет назад (ожерелье из когтей орлана, Хорватия), или украшения из перьев грифа — около 45 000 лет назад.

В Европе верхнего палеолита (~40 000 — 30 000 лет назад) обнаружено множество артефактов, сотворенных как вымирающими к тому времени неандертальцами, так и кроманьонцами, оставившими богатое наследие в виде многочисленных орудий труда, рисунков в пещерах, украшений.
Зачем древний человек прилагал столько усилий для создания изделий, не имеющих практической ценности? Мир палеолита — крайне жестокий мир, продолжительность жизни пещерного человека редко превышала 40 лет, агрессивная среда побуждала к строго рациональному использованию ресурсов: силы требовалось тратить на охоту, защиту племени, охрану территории. Но древние люди расписывали пещерные комплексы, вытачивали фигурки из камня и кости, расписывали шкуры. Если полуслон со стоянки Торральба указывает на практический смысл первобытной инсталляции — остатки туши использовались для охотничьих тренировок и пантомим, то роспись сосудов или резьба по кости к рациональной деятельности явно не относится.

Известны две школы, объясняющие возникновение искусства. Первая: европейская, основана на теории Андре Леруа-Гурана и Анри Брейля, связавших появление искусства с постепенным генезисом форм, от элементарных отпечатков ладоней и меандров (волнообразных следов от пальцев), до целенаправленной деятельности, в художественной форме отражающей мир. Вторая школа развивает теорию Абрама Давыдовича Столяра, советского археолога и искусствоведа, объяснявшего возникновение искусства прикладной трансформацией охотничьих макетов: переходу от первобытных скульптур к проекциям на стены пещер — ради экономии пространства и сил. Изобразить контур лошади значительно проще, чем изваять фигуру животного.

На разве можно искусство, как часть иррационального мира, объяснить логикой?

Около двух миллионов лет назад природа создала прообраз человека. Постепенно разум человека отделил мир флоры и фауны от пространства людей. Возникло самосознание, пробуждение человека от первобытного сна. Именно это пробуждение привело к возникновению творчества. Животные не творят, потому что являются частью совершенного мира, бесконечно разнообразного и прекрасного. Природа — ультимативное произведение искусства, создававшееся четыре с половиной миллиарда лет. Человек же творит, чтобы утолить голод души, чтобы обрести потерянное чувство природной гармонии. В этом причина возникновения искусства. Первые наскальные рисунки — стигматы первобытного одиночества. Это рефлексия человечества, осознавшего свою чужеродность в природном доме.

Куда ведет этот путь?

Наскальные росписи, палимпсесты, рисунки на шкурах и костях — первые послания человека разумного в мир искусства. Гипнотический транс, сравнимый с шаманским экстазом, отражающим в большей степени смутный сон, нежели картину объективной реальности.
Однако уже у шумеров и египтян рисунки становятся картинами, прочно связанными с реальностью. Изображения сопровождают текст, показывают мир и человека в мире. Творческая деятельность поднимается на иллюстративную ступень.

Проходят века, искусство сопровождает клерикальные тексты, развивая язык намека, аллегории, символа. Наступает эпоха Возрождения, затем Барокко, техническое и теоретическое развитие искусства позволяет художникам не только воссоздавать мир, но имитировать на полотнах жизнь в совершенстве.

Следующий шаг отправляет художественную деятельность в область подсознания. Форма перестает играть главную роль в произведении, настает время образа. Возникает идея передать чувство, движение, звук, множественность состояний объекта, даже состояние психики — счастье, тревогу, горе, смех, надежду, тоску, любовь. Приходит импрессионизм, фовизм, кубизм, дадаистические и сюрреалистические полотна.

Наконец, искусство избавляется от любых условностей и содержания, превращаясь в чистую гармонию цвета и композиции. Абстракционизм становится авангардом деятельности, начавшейся десятки тысяч лет назад на обломках медвежьих черепов.

Расширяется сенсорный инструментарий, зритель активно вовлекается в творческое пространство и становится частью произведения. Люди учатся задействовать слуховые, гравитационные, температурные, обонятельные, тактильные органы чувств.
Искусство вбирает в себя весь мир. На карте не остается белых пятен, для художников не остается ограничений, кроме законов физики и возможностей реального мира. Но появляется мир виртуальный.

Что дальше?

ЗАПОВЕДИ

Суди себя сам, и Господь не осудит.
Серафим Саровский,
1754—1833.
01-е января 2023-го

0. Есть три цвета. Белый. Черный. Красный. Также есть четвертый цвет, Синий. Цвет тайны.
1. Изучайте предмет. Хорошо знайте предмет. Отлично владейте предметом.
2. Не верьте, что вы все знаете и умеете — всегда учитесь.
3. Ошибок не бывает. Чтобы создать стоящее произведение, требуется множество промежуточных шагов. Каждая ошибка — опыт. Каждая неудавшаяся работа — шаг вперед.
4. Экспериментируйте.
5. Требуется недюжинная смелость, чтобы отправить образ в мир и заявить, что образ настолько оригинален, свеж и хорош, что заслуживает жизни. Будьте смелыми.
6. Не каждая работа заслуживает жизни. Умейте расставаться с плохой работой. Изучайте такую работу, анализируйте, запоминайте, а затем с благодарностью уничтожьте.
7. Сравнивайте свой труд с работами лучших мастеров.
8. Самые меткие высказывания о вашем труде сделают люди, которые вас ненавидят.
9. Не обращайте внимание на то, как хвалят. Обращайте внимание на то, почему покупают.
10. Завершив работу, подумайте, что можно сделать лучше.
11. Если нельзя сказать наверняка, хорошая ли получилась работа — работа плохая.
12. Чтобы стать художником не требуются семинары, биеналле, арт-блоги, креативные конференции и творческие ретриты. Требуется как можно больше рисовать.
13. Терпение, терпение и терпение.