Добро пожаловать, друзья. Меня зовут Михаил Мирн, но обычно я представляюсь как «простой парень, который любит искусство».

Искусство я люблю очень и не всегда платонически. Я фотографирую, пишу маслом, акрилом, работаю с гипсом, силиконом, деревом, металлом, стеклом, эпоксидной смолой. Нахожусь под сильным обаянием 3D-графики. Бессовестно выставляю плоды своего аматерского труда на обозрение. При этом, разумеется, продолжаю учиться новому. Всегда учитесь, друзья, в этом одна из радостей жизни.

In case Ton Roosendaal reads this: Ton, thank you so much! You and your team are totally amazing.

Если вы пожелаете приобрести некоторые из моих работ, вот магазин на Etsy (закрыт с марта 2022-го).
Еще можно писать на почтовый адрес: michaelmirn@gmail.com

P.S. Курение очень вредит здоровью. Очень.

Бессонница:

Теоретическая часть №1.

1. Изучайте предмет. Хорошо знайте предмет. Отлично владейте предметом.
2. Не верьте, что вы все знаете и умеете — мир не стоит на месте. Постоянно учитесь, но учитесь на практике.
3. Ошибок не бывает. Чтобы создать стоящее полотно, требуется совершить множество промежуточных шагов. Каждая неудавшаяся работа — шаг вперед. Каждая ошибка — опыт.
4. Экспериментируйте.
5. Главная черта художника — наглость. Требуется недюжинная наглость, чтобы создать образ, выбросить его в мир и заявить, что образ настолько оригинален, свеж и хорош, что заслуживает жизни. Будьте наглыми.
6. При этом помните: не каждая работа заслуживает жизни. Умейте расставаться с плохой работой. Узучайте такую работу, анализируйте, запоминайте, а затем с благодарностью сожгите.
7. Сравнивайте свой труд с работами лучших мастеров.
8. Самые меткие и полезные высказывания о вашем труде делают люди, которые вас ненавидят.
9. Не обращайте внимание на то, как хвалят. Обращайте внимание на то, как покупают.
10. Завершив работу, посмотрите на результат и подумайте, что можно сделать лучше.
11. Если есть сомнения, хорошая ли получилась работа — работа плохая.
12. Терпение, терпение и терпение.

0. Самый сильный вкладыш современности

Все началось примерно в 1989-м году. В то время дети собирали вкладыши от жевательных резинок. Наклейки или картинки, иногда короткие истории в картинках. На такие вкладыши играли. Играли везде: на ступенях, в подъезде, на дороге. Игроки делали ставки, клали вкладыш на ровную поверхность и хлопали по картинкам ладонью, стараясь ударить так, чтобы пальцы образовали горку и воздух потянул за собой вкладыш. Те, что переворачивались рубашкой кверху, считались выигранными. Остальные переходили в следующий раунд.

Тогда жвачка была редкостью и часто такие картинки рисовали сами игроки. Авторы придумывали сюжеты, делали цветные или черно-белые рисунки под формат вкладышей. Особенным шиком считалось рисовать не на клетчатой бумаге из ученических тетрадок, а не гладкой, белой, глянцевой.

Однажды мой отец, капитан корабля, вернулся из рейса с целым чемоданом жвачки. По тем временам — неслыханное сокровище для мальчишки. Конечно, я принялся потрошить чемодан. Меня интересовали исключительно вкладыши, резинки я раздавал всем желающим. Через несколько часов у меня скопилось гигантское богатство: стопки Turbo Kent, Turbo Sport, Turbo Classic, Tipitip, Donald Duck, Bombibom, MickeyMouse. Настало время большой игры.

На следующий день игра началась. Играл я со всем двором. Иногда казалось, что я вот-вот выиграю все вкладыши у всех игроков в окрестности. Но каждый раз, когда игра останавливалась, кто-нибудь сокрушенно вздыхал, шарил по карманам и на свет появлялась очередная «самая последняя» пачка вкладышей. Наконец, меня обыграл один из самых заядлых коллекционеров. Он пришел на игру с совершенно историческими фантиками, какими-то ветхими папирусами допотопных времен, рваными на линиях сгиба, дырявыми, выцветшими, которые едва поднимались при ударе, как будто прилипая к поверхности, и почти не двигались после хлопка. По крайней мере, после моего хлопка. Хозяйских хлопков эти бумажки прекрасно слушались и моментально переворачивались рубашками вверх, утаскивая за собой мои новенькие вкладыши. Очень скоро я все програл.

И тогда я отправился к брату. Так неудачливые брокеры открывают аспидную дверь под инфернальной вывеской «Займы». Я пришел к брату и попросил нарисовать самый лучший, самый сильный вкладыш современности. И брат нарисовал. Я помню тот вкладыш. Черный рыцарь стоял над поверженным драконом. Рыцарь был выполнен черной ручкой, дракон — красной. На белой бумаге без клеточек.

Я понес рисунок к месту игры и показал игрокам. Все раскрыли рты и благоговейно поглядели на шедевр. Тогда мне было 5 или 6 лет, а брату уже 14. Для моих сверстников этот вкладыш прибыл прямиком из Ренессанса. Руку брата различили: знатоки щурились, покачивали головами, щелкали пальцами, оценивая технику кьяроскуро, так мастерски примененную в сюжете. Насладившись моментом, я предложил разыграть сокровище. Делая ставку один к двадцати. Все-таки, это был самый сильный вкладыш современности + брат запретил мне играть на него, я особенно подчеркнул этот факт.

В конце концов, я снова проиграл. Более того, наблюдая за игрой, один из игроков от волнения проглотил целую пачку жевательной резинки, испугался, начал кричать и его увезли на «скорой». И мама попросила отца никогда не привозить жвачку в подарок. Чемоданы жвачки перестали сваливаться мне на голову. Вкладышевая экономика нормализовалась.

Но я не расстроился. Я вспоминал, как брат за полчаса нарисовал «самый сильный вкладыш современности». Но вспоминал не саму картинку, не реакцию публики на кусочек бумаги в шариковой пасте. А то, как брат выудил из небытия частицу бытия. Из ничего сделал что-то. И это что-то заняло место в мире и сохранилось в людях памятью. Вот что я вспоминал. Это и была моя инициация в искусство.

1. Деньги

Когда я начал рисовать, у меня не было наставников. Конечно, были книги, которые я читал, но на этом и все. Да и к книгам я не очень-то прислушивался, так как стремился сохранить свежий взгляд. По этой причине я не рисовал губы Давида или головы Перикла. Но рисовал корабли, портреты, оружие, море и деньги. Деньги меня особенно привлекали.
Мне очень нравилась содержательная дихотомия денег: простая форма и затейливое оформление. Две очень схожие по форме бумажки могли совершенно по-разному воздействовать на жизнь. Рублевая дарила мороженое, вела в кино и катала на автобусе. Сторублевая превращала день в парк аттракционов. Можно было даже купить авиабилет и унестись в новую жизнь, если возраст позволял. Авиаперелеты в СССР оплачивались по тарифу 2 копейки за километр. 100 рублей = 5000 километров!
Во-вторых, каждая банкнота являлась точной копией другой, но одновременно все банкноты отличались друг от друга. Одни купюры — новые, хрустящие, горьковато пахнущие краской. Другие — мятые, в каких-то печальных пятных, в загибах по уголкам, сложенные вдвое или даже вчетверо. В таких деньгах читались судьбы, виделись сухие, цепкие пальцы.

Деньги казались очень похожими и очень разными. Как люди. Я представлял, как с проката снимают банкнотный лист, режут его, обандероливают и пачки разлетаются в жизнь. Кто-то попадает на сберегательный счет и прекрасно себя чувствует, а кто-то начинает маяться, кружить, гулять из кармана в карман, размениваться на мелочь или оплачивать стеклотару в приемке за углом. И спустя много лет встречаются такие банкноты как-нибудь случайно, в кассе. Допустим, приносят ветхий четвертак на утилизацию. И в это же время кто-то рядом снимает деньги со счета. И проплывают две банкноты по соседним окнам, узнают друг друга, наспех обмениваются фразами: «Да я вот, брат, как видишь… эх, жизнь». «А я вот в Швейцарию, брат, по обмену».
Да, мне нравилось рисовать деньги. Хотя я никогда не рисовал деньги. Я стремился изобразить людей, в чьих руках эти деньги побывали.

Однажды я уволился с работы. Не просто так, в очередной (двенадцатый) раз, а совсем. Я сидел на побережье, дышал океаническим ветром, грелся в лучах солнца и блаженство наполняло меня. Блаженство и какая-то новая, невероятная сила.
В то время я работал на почасовой оплате и каждую неделю добровольно конвертировал по 50 часов своей жизни в бумажки с водяными знаками. Все мои дни, все годы, оставшиеся мне, представились неглубокой, черной могилой с чемоданчиком, набитым деньгами. С чеком, приколотым на надгробие. Я словно сошел с ума, вскочил на ноги и закричал: «В черту все!» Думаю, это был солнечный удар. Но я почувствовал себя свободным, счастливым, умиротворенным. Именно тогда я решил заняться искусством. Полностью. На 100%. Пойти ва-банк.
Это точно был солнечный удар.

Мой брат говорил, что я рисовал с четырех лет — хотя я этого не помню. Брат говорил, что я был особенным ребенком. Знаете, что делают дети, когда пора менять подгузник? Орут благим матом. Я же не плакал. Для меня содержимое подгузника становилось готовым материалом. Сырой глиной творчества. Я зачерпывал эту глину и бесстрашно творил, полностью отдаваясь процессу.
Да, уже в два года я стал истинным художником. Задолго до того итальянца, устроившего аукцион с Merda d’artista. Я задал тренд, опередивший время.
И тогда, на побережье, я просто принял свою судьбу.

2. Художник

Особенность художника в том, что художник себе не принадлежит. Это самая сложная и самая легкая жизнь на свете.

Самая легкая жизнь у художника из-за того, что художник нашел свое призвание. У художника нет судий, кроме особенного, личностного камертона правды. Нет потребности компенсировать внутренний вакуум внешней атрибутикой. Никакой рефлексии, тоски, горьких вздохов наедине с луной. Всего этого для художника — нет. Художник знает: зачем он, почему и как. Все, что требуется от художника — владеть ремеслом и слышать звезды. И быть ретортой, которая перегоняет услышенное в реальность через музыку, книги, скульптуры, танцы, здания, одежду, холсты — любой продукт. Ведь художник — это не задумчивая флегма с муштабелем в руке. Это человек, занятый СВОИМ делом. Рахманинов — художник-музыкант. Тесла — художник-инженер. Тайсон — художник-боксер. Майоль — художник-пловец. В этой определенности своего дела и заключается легкость бытия для художника.

Самая сложная жизнь у художника из-за того, что художник — эгоист. Эгоист поневоле, но эгоист абсолютный. По крайней мере, до тех пор, пока остается художником.
Быть художником = постоянно искать компромисс между другими людьми и собственной работой. Всем, что не относится к ремеслу и, следовательно, мешает, тормозит и тянет художника назад. Любые отношения, друзья, даже семья становятся преградой между художником и призванием. И очень часто приходится выбирать. Но сам выбор уже сообщает художнику о том, что границы нарушены и теперь возможны два пути: либо по чуть-чуть, маленькими шагами, отказываться от себя, либо остаться честным перед собой и отказаться от всех остальных.