Привет, друзья. Добро пожаловать на мой сайт. Меня зовут Михаил Мирн, но обычно я представляюсь как «простой парень, который любит искусство».

Я — художник. И немножко юрист (специализация по диплому: уголовное право / юриспруденция) + три года криминальной психологии (виктимология, без диплома).
Изучив удивительный, прекрасный, невероятно увлекательный мир законотворчества и правопорядка (абсолютно не работающий в реальности), я занялся искусством. Теперь я сертифицированный специалист по европейской творческой практике 12—18 веков и современному искусству (от позднего Ренессанса, барокко и романтизма до Дюшана, Абрамович и Бэнкси). И продолжаю учиться новому — всегда учитесь!

Искусство я искренне люблю, и не всегда платонически. Я фотографирую, пишу маслом, акрилом, рисую, работаю с гипсом, силиконом, деревом, металлом, стеклом, эпоксидной смолой. Нахожусь под сильным обаянием 3D-графики.

In case Ton Roosendaal reads this: Ton, thank you so much! You and your team are totally amazing.

Если вы пожелаете приобрести некоторые из моих работ, вот магазинчик на Etsy (закрыт с марта 2022-го).
Еще можно писать на почтовый адрес: michaelmirn@gmail.com

P.S. Курение вредит здоровью.

Бессонница:

Теоретическая часть №1.

1. Изучайте предмет. Хорошо знайте предмет. Отлично владейте предметом.
2. Не верьте, что вы все знаете и умеете — мир не стоит на месте. Постоянно учитесь, но учитесь на практике.
3. Ошибок не бывает. Чтобы создать стоящее полотно, требуется совершить множество промежуточных шагов. Каждая неудавшаяся работа — шаг вперед. Каждая ошибка — опыт.
4. Экспериментируйте.
5. Главная черта художника — наглость. Требуется обладать недюжинной наглостью, чтобы создать образ, выбросить его в мир и заявить, что образ настолько оригинален, свеж и хорош, что заслуживает жизни. Наглейте.
6. Не каждый результат заслуживает жизни. Умейте расставаться с плохой работой. Узучайте такую работу, анализируйте, запоминайте, а затем с благодарностью сожгите.
7. Сравнивайте свой труд с лучшими работами мастеров.
8. Самые меткие и полезные высказывания о вашей работе сделают люди, которые вас ненавидят.
9. Не обращайте внимание на то, как хвалят. Обращайте внимание на то, как покупают.
10. Завершив работу, посмотрите на результат и подумайте, что можно сделать лучше.
11. Если есть сомнения, хорошая ли получилась работа — работа плохая.
12. Терпение, терпение и терпение.

0. Начало

Все случилось примерно в 1989-м году. В то время дети собирали вкладыши: в обертках жевательных резинок находились наклейки или картинки, иногда короткие истории в картинках. Вкладыши собирали и на них играли. Игроки делали ставки, клали вкладыш на ровную поверхность и хлопали по картинкам. Играли везде: на ступенях, в подъезде, на дороге. По-очереди хлопали по вкладышам ладонью, стараясь ударить так, чтобы пальцы образовали горку и воздух потянул за собой вкладыш. Те, что переворачивались рубашкой кверху, считались выигранными. Остальные переходили в следующий раунд.
В то время жвачка была редкостью и часто такие картинки рисовали самостоятельно. Авторы придумывали сюжеты и делали цветные или черно-белые рисунки под формат вкладышей. Особенным шиком считалось рисовать не на клетчатой бумаге из ученических тетрадок, а не гладкой, белой, глянцевой.

Однажды мой отец, капитан корабля, вернулся из рейса с целым чемоданом жвачки. По тем временам — неслыханное сокровище для мальчишки. Конечно, я начал потрошить чемодан. Меня интересовали исключительно вкладыши, резинки я раздавал всем желающим. Через несколько часов у меня в руках скопилось гигантское богатство: стопки Turbo Kent, Turbo Sport, Turbo Classic, Tipitip, Donald Duck, Bombibom, MickeyMouse. Я понял, что настало время большой игры.
На следующий день игра началась. Играл я со всем двором. Иногда казалось, что я вот-вот выиграю все вкладыши у всех игроков в окрестностях. Но каждый раз, когда игра останавливалась, кто-нибудь сокрушенно вздыхал, шарил по карманам и на свет появлялась очередная «самая последняя» пачка вкладышей. Наконец, меня обыграл один из самых заядлых коллекционеров. Он пришел на игру с совершенно историческими фантиками, какими-то ветхими папирусами допотопных времен, рваными на линиях сгиба, дырявыми, выцветшими, которые очень нехотя поднимались при ударе, как будто прилипая к поверхности и почти не двигаясь после хлопка. По крайней мере, после моего хлопка. Хозяйских хлопков эти бумажки прекрасно слушались и моментально переворачивались рубашками вверх, утаскивая за собой мои новенькие вкладыши. Очень скоро я отбил ладони и все програл.

И вот тогда я отправился к брату. Так неудачливые брокеры открывают аспидную дверь под инфернальной вывеской «Займы». Я пришел к брату и попросил нарисовать самый лучший, самый сильный вкладыш современности. И брат нарисовал. Я помню тот вкладыш. Черный рыцарь стоял над поверженным драконом. Рыцарь был выполнен черной ручкой, дракон — красной. На белой бумаге без клеточек.
Я понес рисунок к месту игры. Затем показал игрокам. Наступило молчание. Все раскрыли рты, благоговейно глядя на шедевр. Во дворе знали, что брат отлично рисует. К тому же он был старше меня на восемь лет — в то время мне было пять или шесть, а ему уже одиннадцать! Для моих сверстников картинка прибыла прямиком из Ренессанса. Руку различили: знатоки щурились, покачивали головами, щелкали пальцами, оценивая технику кьяроскуро, так мастерски примененную в сюжете. Насладившись моментом, я предложил разыграть сокровище. Делая ставку один к двадцати. Все-таки, это был самый сильный вкладыш современности + брат запретил мне играть на него, я особенно подчеркнул этот факт.

Разумеется, я проиграл. Более того, наблюдая за игрой, один из игроков от волнения разжевал и целиком проглотил целую коробку жевательной резинки. Он испугался, начал кричать и его увезли в «скорой». И мама попросила отца никогда больше не привозить жвачку в подарок. Чемоданы жвачки перестали сваливаться мне на голову. Вкладышевая экономика нормализовалась.
Но я не расстроился. Я вспоминал, как брат за полчаса нарисовал «самый сильный вкладыш современности». Но не саму картинку, не реакцию публики на кусочек бумаги в шариковой пасте. А то, как брат выудил из небытия частицу бытия. Из ничего сделал что-то. И это что-то заняло место в мире и сохранилось в людях памятью. Вот что я вспоминал.
Это и была моя инициация в искусство.

1. Деньги

Когда я начал рисовать, у меня не было наставников. Конечно, были книги, которые я читал, но на этом и все. Да и к книгам я не очень-то прислушивался, так как стремился сохранить свежий взгляд на мир. По этой причине я не рисовал губы Давида или головы Перикла. Но рисовал корабли, портреты, оружие, море и деньги. Деньги меня особенно привлекали.
В деньгах мне очень нравилось, во-первых, то, что форма банкнот простая, а оформление, напротив, затейливое. Во-вторых, каждая банкнота являлась точной копией другой, но одновременно все банкноты отличались друг от друга. Одни купюры — новые, хрустящие, горьковато пахнущие краской. Другие — мятые, в каких-то печальных пятных, в загибах по уголкам, сложенные вдвое или даже вчетверо. В таких деньгах читались судьбы, виделись сухие, цепкие пальцы.

Деньги казались очень похожими и очень разными. Как люди. Я представлял, как с проката снимают банкнотный лист, режут его, обандероливают и пачки разлетаются в жизнь. Кто-то попадает на сберегательный счет и прекрасно себя чувствует, а кто-то начинает маяться, кружить, гулять из кармана в карман, размениваться на мелочь или оплачивать стеклотару в приемке за углом. И спустя много лет встречаются такие банкноты как-нибудь случайно, в кассе. Допустим, приносят ветхий четвертак на утилизацию. И в это же время кто-то рядом снимает деньги со счета. И проплывают две банкноты по соседним окнам, узнают друг друга, наспех обмениваются фразами: «Да я вот, брат, как видишь… эх, жизнь». «А я вот в Швейцарию, брат, по обмену».

2. Время

Однажды я уволился с работы. Не просто так, в очередной (двенадцатый) раз, а совсем. Я сидел на побережье, дышал океаническим ветром, грелся в лучах солнца и блаженство наполняло меня. Невероятная сила. Я словно сошел с ума, вскочил на ноги и закричал: «В черту все!» Я почувствовал себя свободным, счастливым, умиротворенным. Именно тогда я решил заняться искусством. Полностью. На 100%. Пойти ва-банк. Или все потерять, или все получить. Ведь я люблю, по-настоящему люблю искусство. Мой брат говорил, что я рисовал с четырех лет — хотя я этого не помню. Брат говорил, что я был особенным ребенком. Знаете, что делают дети, когда пора менять подгузник? Орут благим матом. Я же никогда не плакал. Для меня содержимое подгузника было готовым материалом. Сырой глиной творчества. Я зачерпывал глину и бесстрашно творил, полностью отдаваясь процессу.
Да, уже в два года я стал истинным художником. Задолго до того итальянца, устроившего аукцион с Merda d’artista. Я задал тренд, опередивший время.

3. Художник

Особенность художника в том, что художник себе не принадлежит. Это самая сложная и самая легкая жизнь на свете.
Самая легкая жизнь у художника из-за того, что у художника нашел свое призвание. У художника нет судий, кроме особенного, личностного камертона правды. Нет потребности инкрустировать внутренний вакуум внешней атрибутикой. Никакой рефлексии, тоски, горьких вздохов наедине с луной. Всего этого для художника — нет. Художник знает: зачем он, почему и как. Все, что требуется от художника — владеть ремеслом и слышать звезды. И быть ретортой, которая перегоняет услышенное в реальность через музыку, книги, скульптуры, танцы, здания, одежду, холсты — любой продукт. Ведь художник — это не задумчивое существо с муштабелем в руке. Это профессионал, занятый своим делом. Рахманинов — художник-музыкант. Тесла — художник-инженер. Тайсон — художник-боксер. Майоль — художник-пловец.

Самая сложная жизнь у художника из-за того, что художник — эгоист. Для окружающих, разумеется. Эгоист поневоле, но эгоист абсолютный. По крайней мере, до тех пор, пока остается художником.
Быть художником = постоянно искать компромисс между другими людьми и собственной работой. Все, что не относится к ремеслу, мешает, тормозит и тянет художника назад. Любые отношения, друзья, даже семья воспринимается как преграда между художником и работой. И очень часто приходится выбирать. Но сам выбор уже сообщает художнику о том, что границы нарушены и теперь возможны два пути: либо по чуть-чуть, маленькими шагами, отказываться от себя и чувствовать, как жизнь перестает звучать в сердце, либо остаться честным перед собой.