Художественный фильм Густава Дойча «Ширли: образы реальности» — эксперимент для поклонников лаконичных полотен американского импрессиониста Эдварда Хоппера. Историки искусства причисляют стиль художника к реализму, но сам Хоппер любил работы Эдуара Мане и Эдгара Дега, до конца дней называя себя импрессионистом, — не станем же ему перечить.

Фильм представляет собой тринадцать картин, связанных судьбой молодой актрисы Ширли, которая оказывается в США и проживает там тридцатилетний период мировой истории в антураже хопперовских интерьеров. Каждую сцену предваряет вставка с радио-текстом, обозначающим время: Великая депрессия, Вторая мировая война, маккартизм, речь Мартина Лютера Кинга, борьба с расовой сегрегацией.

Начинается фильм с 1931-го года, именно в этом году у художника случился творческий триумф. За 1931-й год Хоппер продал три десятка работ, картины покупали частные коллекционеры, «Музей Уитни» и «Метрополитен». За картины платили тысячи долларов, благодаря чему в 1934-м году Эдвард приобрел небольшой домик в заливе Кейп-Код, на берегу Атлантического океана, где проводил каждое лето, продолжая писать так много, как получалось.

Годы безденежья и творческих искания Хоппера вынесены за рамки сценария, по этой причине зритель видит хорошо известные, стилистически оформившиеся работы: «Кинотеатр в Нью-Йорке», «Офис ночью», «В холле гостиницы», «Западный мотель», «Женщина в лучах солнца» и прочие. К сожалению, полностью отсутствуют «портреты домов», написанные в двадцатые годы. Использованные полотна Хоппера воссозданы точно: замечательно передана холодная ясность воздуха, наводящая на мысль об отсутствии атмосферы, точно поймано настроение, чувство отрешенности, одиночества. Единственный минус — диалоги, которые вторгаются в молчание картин.

Хоппер не объяснял свои работы, говоря, что всё необходимое находится на холсте: «Если человек может рассказать историю при помощи слов, то нет причины делать из нее картину». Так вербальная инсценировка хопперовского молчания является авторской вольностью, которую зритель может принять, а может и отвергнуть, наполнив живописные пространства собственными размышлениями. Творчество Хоппера любопытнее, чем кажется: одни увидят в работах Хоппера замкнутость, другие — американское пуританство, претендующее на роль национальной идентичности, ведь именно во времена Хоппера американское искусство отмежевалось от европейского и принялось искать свой облик.

Полотна Хоппера содержат особенное чувство сопричастности, почти что вуайеризм, словно человек вторгся в мир, которому не принадлежит, и желает понять причины той тоски, что обволакивает и наполняет людей. Хоппер — кинематографическая раскадровка одиночества, это молчание комнат и угловатые, грубо выписанные фигуры, словно скомканные самой жизнью. Это то, что десятки лет изображал на пленке Дэвид Линч, навсегда сохранивший память о времени, проведенном в Филадельфии. Это чувство, о котором писал Стивен Кинг, оживляя потаенный мрак в омутах темных окон. Это прозаические декорации бытия: заправки, автостоянки, отели, рестораны, выцветшая краска на скрипучих флюгерах.

Это хорошее кино не для всех. Если живопись Эдварда Хоппера волнует ваше сердце — то с работой Густава Дойча следует ознакомиться.