Оскар Уайльд — ирландский писатель, модернист и эстет, обладавший среди современников скандальной репутацией. Уайльд черпал вдохновение в патетике Джона Рёскина (вдохновившего прерафаэлитов), обладал живым умом и склонностью к обществу прекрасных юношей. В 1890-м году Оскар издал свой единственный роман «Портрет Дориана Грея», ставший для автора источником бесчисленных обвинений в аморальности. Обвинения Уайльд отверг, заявив, что роман в высшей степени нравственен, так как в нем изображена гибель повесы, стремящегося убить собственную совесть. Год спустя Уайльд переиздал роман, включив в предисловие манифест об эстетике — мировоззрении, ставшим для Оскара принципиальным.

Манифест провозгласил превосходство красоты над содержанием, личного удовольствия — над общественными ценностями. Обозначив главной целью поиск чувственных наслаждений, в 1895-м году Уайльд, примерный семьянин и отец двух сыновей, отправился на скамью подсудимых за связь с юным Альфредом Дугласом. Помимо отца Альфреда, «Багрового маркиза», выступавшего с обвинениями в адрес совратителя Уайльда, свидетелями на процессе присутствовали несколько юношей, платными услугами которых Оскар пользовался в минуты томления.

Во время слушаний интимные предпочтения литератора стали известны публике и суд приговорил обвиняемого к двум годам заключения — Оскару повезло, случись суд десятью годами ранее, срок составил бы от десяти лет до пожизненного заключения, а до 1861-го года приговором была бы смертная казнь. Двухлетнее заключение уничтожило писателя: юный любовник сбежал из Англии, кредиторы засыпали осужденного исками и литератор объявил о банкротстве. Тюрьма разрушила здоровье Оскара, после освобождения писатель прожил три года и скончался в возрасте сорока шести лет.

Произведения Оскара стали бессмертными и постановка «Дориана Грея» в театре Гоголя — прямое тому подтверждение. Константин Мишин хорошо поставил роман, но некоторые находки кажутся поспешными, главным образом — оформление сцены. Лаконичный фон, состоящий из линзы и минималистичной геометрии, диссонирует с эстетикой оригинала. Возможно, сцена, оформленная в виде сада — с описания сада, как метафоры цветущей молодости Грея, начинается роман — подошла бы спектаклю лучше. Пышные бутоны, прекрасные и цветущие, увядающие с погружением Дориана в порок, и иссохшие цветы для финальной развязки, колющие шипами раскаяния беспокойную совесть Грея — это было бы уместно.

Сценография скудна, но действие динамично. Роман помещен в один акт, что является верным решением, история Грея не требует глубокой экспозиции: слабоумная юность, эстетика декаданса, погоня за наслаждением, проступки и кара за них. «Шагреневая кожа» Бальзака послужила Уайльду источником вдохновения, а нравы английской аристократии — панорамным окном в мир лицемерного разврата. Интересным приёмом стало разделение души Дориана на отдельные образы. Едкие афоризмы лорда Уоттона в исполнении Андрея Кондратьева поверхностны и прекрасны, и замечательно передают салонную скуку викторианской эпохи.

Хороший спектакль и отличный роман, вызывающий в двадцать первом веке снисходительную улыбку. Если в конце девятнадцатого столетия нравственная рефлексия создала «Дориана Грея», то современная мораль прекрасно скрывает следы разложения при помощи пластической хирургии и pr-компаний.