Ясный вечер, фасады домов, прохожие на улицах и убийство за стеклами одного из окон, которое ничем не отличается от любого другого окна. Так начинается художественный фильм «Веревка», история о Брэндоне, Филиппе, Руперте и Дэвиде, молодом человеке, которого душат и складывают в сундук.

Хичкок начинает фильм с убийства, но «Верёвка» — не про смертный грех. Хичкок рассуждает об убийстве, анализируя идею людей избранных, которым позволено все, и людей второсортных, зря занимающих место на планете. Убийца Брэндон убежден: злодеяние тоже может быть искусством. Брендон стремится совершить идеальное убийство. Помогает ему давний знакомый Филипп. Дэвид — их общий друг и жертва, избранная для воплощения преступного замысла.

Брэндон заверяет Филиппа, что после удушения Дэвида они стали особенными. Пока другие рассуждают о преступлении, Брэндон и Филипп смогли перешагнуть через архаичную мораль и осуществили задуманное. Пафос Брэндона напоминает Родиона Раскольникова. Правда, Раскольников убил не от скуки. Раскольников убил, чтобы переступил черту, которая отделяла Раскольникова от ресурсов, необходимых для реализации великих идей. Раскольников отказался от морали, чтобы стать Наполеоном и не думать о том, как императорское кресло опирается на могилы людей. Брэндона же привлекает формальное нарушение запрета.

Убийство — одно из наиболее табуированных деяний современной цивилизации. Во время второй мировой войны солдаты десятков стран годами истребляли друг друга самыми немыслимыми способами и те, кто победил, стали героями. В мирное время государства казнят преступников, судьи выносят смертные приговоры, полицейские стреляют в бандитов и нередко наносят смертельные ранения. Но убивать — нельзя. Хичкок говорит: «Хорошие американцы обычно умирают молодыми, на поле боя». Словно напоминая о том, что убийство — давний спутник человеческой деятельности, а преступление — атрибут человеческой морали. Запретный плод, волнующий зрителя остротой переживаний. Публика впитывает эмоциональный опыт убийцы, получая эрзац злодеяния и сохраняя благопристойность. Для зрителя этого вполне достаточно. Но для Брэндона этого мало. Брендон из тех, кто берётся за дело и делает всё, как следует. Брэндон стремиться к совершенству и отмечает смерть Дэвида званным вечером. Убийцы организуют приём, на который приглашены близкие Дэвиду люди. Те, которых знал и любил Дэвид, те, которые знали и любили убитого.

На психологическом уровне работа Хичкока гораздо тоньше, чем самые натуралистичные эпизоды из картин Квентина Тарантино или Джорджа Ромеро. Красный соус и треск черепов — не более чем театр восковых фигур. Хичкок не смакует жестокость, но поражает способностью погрузиться в разум психопата и транслировать психопатическое мышление на экран, сохраняя элегантность повествования. Саркофаг с телом Дэвида становится столом для трапезы при свечах. Гости приходят на тризну, полагая, что главное событие вечера — демонстрация книжной коллекции для мистера Кентли. Гости ожидают Дэвида и удивлены его отсутствием. Удивлен отец Дэвида, удивлена его будущая невеста, удивлен лучший друг и мистер Руперт, наблюдательный издатель филосовских трактатов, уверенный в том, что люди должны не только читать книги, но и думать над прочитанным.

«Руперт сумел бы на интеллектуальном уровне оценить убийство как творческий акт, однако никогда бы не принял участие в данном виде искусства», — так Руперта характеризует Брэндон. Руперт умен, наблюдателен, ироничен, обладает принципами, в число которых входит следование морали.

Роль Руперта Каделла исполнил Джеймс Стюарт. «Верёвка» — первый опыт сотрудничества Стюарта и Хичкока. У актера интересная судьба, позволившая Стюарту не только играть сильных, свободных от условностей персонажей, но и быть таковым в действительности.

В 1941-м году Стюарта мобилизовали. Обладая лицензией гражданского пилота, Стюарт прошел армейскую переподготовку и поступил на службу в ВВС США. Актеру предложили ограничиться участием в кинематографических скетчах для армии, но Стюарт отправился на фронт. Во время службы Стюарт управлял бомбардировщиком B-24, был отмечен боевыми наградами. В марте 1945-го Джеймс года получил звание полковника, в 1957-м году — звание бригадного генерала.

Гости обмениваются репликами. Практически каждая фраза, острота и замечание звучит двусмысленно. Разнообразие ситуаций, которыми Хичкок напоминает о Дэвиде, служит хорошим развлечением. Присутствующие говорят о морали, о людях избранных и незначительных, вспоминают теорию Ницше, оспаривают концепцию добра и зла, судят о природе человека и условностях социума. Диалоги восхитительны. Это 1948-й год, время, когда люди ходили в кино, чтобы думать, подвергать окружающий мир критическому анализу, вступать в дискуссии и спорить о нравственности. Чудесное время.
В полемике гостей угадывается не только интерес Брэндона к избранности. Филосовские идеи Руперта явно оказали на убийцу вдохновляющее воздействие. То, что для одного было интеллектуальной забавой, для другого стало целью, которая потребовала реализации и оборвала жизнь несчастного Дэвида.

Постепенно тональность вечера мрачнеет. Гости ждут Дэвида — который никуда не уходил — и наблюдают странности в поведении Брэндона и Филиппа. Дженет взволнованна намеками на её отношения с молодым человеком. Руперт обращает внимание на разлад среди гостей и замечание миссис Уилсон, которая весь день наблюдала Брендона в состоянии нервного напряжения. Под стук метронома Руперт допрашивает Филиппа и уличает последнего во лжи. Расспросам Руперта сопутствует длинный план с уборкой импровизированного стола. Сундук методично освобождается от тарелок, затем подсвечников, затем скатерти, затем крышку приподнимают ровно настолько, чтобы вовремя её захлопнуть. Хичкок любит играть со зрителем, да.

Гости покидают апартаменты Брэндона, но история на этом не завершается. Впрочем, описание дальнейших событий лишит читателя удовольствия от просмотра кинофильма, а «Веревка», безусловно, заслуживает полутора часов зрительского внимания.

Великолепный фильм и отличная пьеса Патрика Гамильтона, послужившая для сценария содержательной основой. Ознакомьтесь, при случае, и с ней.