Художественный фильм «Седьмая печать» рассказывает о возвращении крестоносца Антониуса Блока в зачумленную Европу. Блок прибывает на берег родной страны и встречает смерть, которая соглашается сыграть с Блоком в шахматы. Так повторяет сцена с фрески Альбертуса Пиктора, созданная в 1480-м году и названная «Смерть, играющая в шахматы». Фреска изображала игру человека на свою жизнь. Сцена в фильме выглядит аналогичным обрахом и сразу же наводит зрителя на главную тему: стремление избежать неминуемой гибели.

Блок играет со смертью в шахматы. Во время исповеди рыцарь рассказывает священнику о выигрышной тактике и надежде на победу, но в исповедальне вместо служителя церкви оказывается смерть. Мрачного жнеца не обмануть, он настигнет человека вопреки любым тактикам и хитростям. Блока терзает неизбежность смерти и он ищет Бога, чтобы успокоиться в мысли о том, что смерть является прекращением физического бытия и душа продолжает свой путь в загробном мире. Но подтвердить существование Бога не удается. Ни прямым образом — Бог молчит, а семинарист Раваль, изучавший таинства церкви, оказывается насильником и мародером. Ни косвенным — ведьма не видит сатану, в её глазах пустота, а раз нет сатаны — то и Бога нет.

Неужели всё, что происходит на земле, является краткой вспышкой, быстротечным эпизодом, который может оборваться от удара мечом, петли палача, черной чумы? Даже смерть не обладает знанием, необходимым Блоку. Хотя бродячий артист, проводящий свои дни в простом труде и радостях, видит заповедный мир духов, из которого рыцарю является только смерть.

Игра в шахматы, которую на протяжении скитаний по вымирающей земле продолжает рыцарь, позволяет семье артиста спастить от жнеца. Так звучит ответ о смысле жизни: смерть нельзя обмануть, обыграть, разжалобить или уговорить. От смерти не спрятаться и не сбежать. Но если результатом жизни становится добро, например, спасение актерской семьи, то смерть не забирает человека полностью. Деяние остается в мире. И это единственное, что есть у человека перед встречей с вечностью. Остальное — Бог, дьявол, поиски загробного спасения — молчание пустоты, которая открывает тайны тем, кто уже не разомкнёт уста.

Время, которое Бергман избрал для рассуждений о жизни и смерти, выбрано удачно. Середина четырнадцатого столетия — вторая эпидемия чумы, период европейской демографической катастрофы. По разным оценкам, эпидемия истрибила от одной трети до половины населения Европы.

Лекарства от чумы в четырнадцатом веке не существовало, медицина находилась в зачаточном состоянии. Сознанием людей правила вера, но религиозный фанатизм только усугублял страдания. Переносчиками чумы были блохи, религия запрещала средства гегиены из-за греховности плоти и насекомые размножались в волосах, шерсти мелких животных и бытовой грязи. Распространялась болезнь через торговые пути. Генуэзские корабли, путешествующие по Средиземному морю, посещали порты и те сразу превращались в чумные клоаки. Люди бежали от чумных судов и разносили болезнь вглубь континента. Следом за беженцами чума передавалась процессиями верующих, ходивших из города в город, чтобы освятить улицы именем Господа. Людей заражали мародеры, торговавшие имуществом вымерших семейств. В таких обстоятельствах рыцарь Блок разыскивает Бога.

«Седьмая печать» может показаться несколько неторопливой, созерцательной, обращенной не к зрительному залу, а в себя, к сознанию сорокалетнего Ингмара Бергмана, задающего вечные вопросы. Но подобная отстраненность уместна, ведь жизнь — мимолетное наслаждение. Если экзистенциальная притча — ваш жанр, фильм следует посмотреть.