Изобретение фотографии

Жозеф Нисефор Ньепс родился в 1765-м году в Бургундии, Франция. Вместе со старшим братом, Клодом, Жосеф активно занимался изобретательством, более двадцати лет пытаясь создать прототип двигателя внутреннего сгорания, так называемый «пирэолофор» — «гонимый огненным ветром». В качестве топлива братья использовали смесь асфальта и нефти. В 1816-м году Клод предпринял попытку коммерческой реализации двигателя и направился в Париж, а Жосеф продолжил опыты с топливной смесью, постепенно увлекаясь свойствами асфальта, которые позже помогут реализовать давнюю идею братьев — фиксацию изображений удаленных предметов.

Несколько лет Ньепс работал с камерой-обскурой и примитивным объективом, полученным из линзы микроскопа. Результатом опытов стали шесть негативов, которые Жосеф переслал старшему брату в Париж. Качество снимков требовало улучшения и Нисефор начал искать состав вещества, способного реагировать на свет.
В 1821-м году Ньепс изучал свойства сирийского асфальта (он же битум или горная смола) из-за его светочувствительности. Для получения изображения Жосеф смешивал асфальт с лавандовым маслом и смесью обрабатывал поверхность медной пластины. После 8 часов экспонирования под ярким солнечным светом на пластине появилось изображение. Ньепс называл процесс «гелиографией», то есть «солнечным письмом».

В 1822-м году Ньепс заявил о получении первых снимков, именно эту дату можно назвать годом рождения фотографии. Однако отсутствие коммерческих успехов у Клода, так и не получившего заказа на производство «пирэолофора», и собственное истощение средств грозили прекратить дальнейшие исследования.

В этот же год Луи Жак Дагер, декоратор Парижской оперы, представил парижанам новую диораму. Диорама покрывала полупрозрачный экран размерами 12 на 20 метров. При помощи зеркал и сложной системы фонарей изображение вызывало у зрителя иллюзию динамической картины.
Дагер мечтал о возможности фиксации изображения. Страсть оказалась настолько сильна, что в помещении диорамы открыли мастерскую. Луи с азартом принялся за работу, познакомившись в процессе экспериментов со многими выдающимися оптиками своего времени. Так Дагер узнал об успешных экспериментах Жосефа Ньепса.

Дагер отправил Ньепсу письмо, которое вызвало в Ньепсе опасения относительно мотивов Дагера. Потратив все свое состояние и не достигнув коммерческого успеха с «пирэолофором», Нисефор подозревал в Дагере корысть. Однако обстоятельства вынудили Ньепса отправиться в Париж — старший брат Клод сошел с ума, а средств для опытов младшего Ньепса становится все меньше.
В таких обстоятельствах состоялась встреча Жосефа Ньепса и Жака Дагера.

Ньепс познакомил Дагера с результатами «гелиографии» и остался воодушевлен знакомством. Но все-таки предпринял еще одну попытку привлечь средства для дальнейших самостоятельных исследований и отправился в Лондон — но безуспешно. Тогда Ньепс вернулся во Францию и продолжил улучшать метод светового письма, вооружившись новым набором линз и заменив прежние медные и оловяные пластинки на серебряные. Эксперименты проходили успешно, но череда финансовых нейдач окончательно лишила Ньепса средств к существованию.

14-го декабря 1829-го года Жозеф Ньепс предложил Дагеру контракт. Партнеры подписали договор сроком на десять лет. Согласно договору, возникло объединение «Ньепс и Дагер» с равным распределением прибыли и долевым участием каждого из основателей. От Ньепса брались технические наработки, полученные в течении исследовательской деятельности. Доля Дагера состояла в «новой системе камеры-обскуры, а также талантах и трудах, равноценных другой половине вышеназванной прибыли».
Не смотря на явное отсутствие какой-бы то ни было камеры-обскуры, Дагер, тем не менее, действительно обладал талантами, недоступными Ньепсу. Кроме финансовой поддержки, Дагера располагал светскими связями, которые позднее очень помогли в распространении дагеротипии. Именно «дагеротипии» — название «гелиография» не упоминалось в договоре. При этом в договоре использовалось ньепсовкое описание самого процесса съемки, упоминание серебряных пластин и йода, необходимого для чернения металла.
Заключив договор, партнеры продолжили улучшать фотографический процесс.

5-го июля 1833-го года Жозеф Ньепс умер.
Спустя еще пять лет Дагер завершил создание технологии, которой дал собственное имя.

Работа Дагера по усовершенствованию «гелиографии» заключалась в следующем: использование йодистого серебра при экспонировании пластины, обработка пластины ртутными парами, закрепление раствором поваренной соли проявленной картинки. Процесс был крайне сложен для массового использования. Получение фотографического изображения выглядело так:
а) Сперва требовалось изготовить фотографическую пластину. Начинали с медных и оловяных дощечек, затем использовали серебряные. Для удешевления производства серебряную пластину либо припаивали к листу меди и многократно прокатывали, либо серебряный слой получали методом гальванизации.
б) Затем лист полировали до зеркального блеска. Чем лучше полировка пластины — тем качественнее получался снимок.
в) Металл обрабатывали парами йода (позже — брома). Подготовленную пластину помещали в светонепроницаемую кассету.
г) Фотограф выбирал объект съемки и производил фокусировку при помощи второй кассеты с «видоискателем» — произрачным окном, на котором фокусировалось изображение.
д) «Видоискатель» снимался, на его место ставилась кассета с пластиной, створка поднимались, с объектива снималась крышка и пластинка экспонировалась необходимое время.
е) Далее пластина обрабатывалась парами ртути в темном помещении или «красной комнате».
ж) Проявленный дагеротип покрывался хлоридом золота для защиты от повреждений, получившийся снимок вставляли в рамку и закрывали герметическим стеклом, чтобы уберечь от повреждений и контакта с воздухом.

К трудностям съемки добавлялась и значительная стоимость дагеротипа. Стоимость экземпляра начиналась от 25 золотых франков.

Для популяризации нового явления, Дагер пригласил делегацию ученых в фото-лабараторию. Официальный визит оказался отличной рекламой — среди гостей присутствовал давний друг Дагера, ректор Парижской обсерватории и секретарь Парижской академии наук, физик Доминик-Франсуа Араго. Через полгода после визита к Дагеру, 7-го января 1839-го года, Араго выступил на заседании Академии и прочел доклад об открытии Дагера. Спустя еще полгода, при собрании двух академий — наук и изящных искусств — Араго познакомил присутствующих с процессом фотосъемки. Новости о событии попали в прессу и разошлись по всей Франции. Жизнь изменилась в один миг.
Дагера избрали членом Английского королевского общества, академий и научных сообществ Вены, Нью-йорка, Мюнхена, Эдинбурга. Король Франции Луи-Филипп присвоил Дагеру звание офицера Почетного легиона.

Что касается денег, то еще до публичного признания дагеротипии, король Луи-Филипп назначил Дагеру и Исидору Ньепсу пожизненные пансионы в обмен на право пользования дагеротипией. Приобретя права на фотографический процесс, Луи-Филипп «подарил его человечеству», т. е. разрешил безвозмездное и всеобщее пользование технологией каждому желающему.


Францию, а затем и весь мир накрыла волна «дагеротипомании». Появились первые дегерокамеры (их выпускал Альфонс Жиро, родственник Дагера). В различных странах прошли фотовыставки: в Лондоне, Нью-Йорке, в конце года — в Южной Америке.
Фотография стала надежным хронистом человеческой жизни, а позднее — постоянным спутником человека.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *