Жизнь на планете Земля

Название

Палач

  • Постановка в шести действиях

Содержание

Действие первое.

Приемная лазарета, заполненная людьми. Еще больше людей в коридоре возле приемной. Тягостное молчание. Кто-то смотрит в окно, кто-то под ноги, кто-то в точку перед собой.
В густом, темном воздухе почти гаснет свет одинокого окна.
Входит лекарь. Люди оборачивают головы. Лекарь держит перед собой несколько листков, трет висок, наконец, не отрываясь от листков, начинает говорить.

Лекарь:
— Из первой и второй группы спасти не удалось никого. Слишком поздно привезли. Третья группа — двое в беспамятстве, четвертая — выжили только трое. Имена сообщим позже.

За спиной достора тихо:
— Пять человек? Всего пять?

В коридоре кричат:
— Лекарь, срочно!

Лекарь поспешно уходит.

Действие второе:

Площадь, в центре площади — собрание людей. Человек на импровизированной сцене, освещенной факелами. Собравшихся постепенно становится больше.

Человек на сцене продолжает речь:
— Дети, понимаете? Люди, дети! Уже не жаль никого, понимаете, а мы все молчим, все делаем вид, что нас не касается! Что должно еще произойти? Когда мы очнемся?! Когда разглядим, что это зло, это горе никуда не уйдет, пока мы сами не избавимся от него?!

Крики собравшихся. Голос:
— А что тут сделаешь? Судья у пэра в кармане, гвардейцы служат виконту, а виконт — родной брат пэра. Кто руку поднимет против них — без руки и останется.

Человек на сцене:
— Да что нам гвардейцы? Город стоит на нас! Сожжем дворец виконта и покончим с властью пэра! Братья, не будет жизни под таким началом, еще вчера я был отцом и мужем, а сегодня нет у меня никого. Никого! Только пэр, тянущий последние жилы, и закон, который встает на сторону сильного. Но мы — сильнее! У нас отняли самое дорогое и нам нечего терять! Нам нечего терять, уничтожим власть пэра, освободим город от проклятого тирана!

На площади появляются гвардейцы, раздаются крики горожан.

Человек на сцене:
— Не бойтесь, люди! Все, что осталось у нас — наши жизни, так не лучше погибнуть за правое дело, чем провести свои дни под властью бесчестного негодяя!

Человек хватает в руку один из факелов и бросается на гвардейцев.

Человек:
— Ну что же вы, люди? Это наш шанс, наша битва, вперед! Это наша свобода!

Гвардейцы расталкивают людей и приближаются человека с факелом. Спиной к сцене, человек стоит один против всех. Гвардейцы расступаются, выходит виконт со шпагой.

Виконт:
— Ваше поведение неразумно, успокойтесь.

Человек с факелом:
— Будь ты проклят!

Виконт:
— Как пожелаете.

Виконт выбивает факел шпагой, делает выпад и пронзает грудь человека. Кровавое пятно проступает на рваной рубахе, человек падает.

Человек:
— Будьте и вы все прокляты, трусы.

Действие третье.

Ночь, площадь. Тело убитого у сцены.
Фигура в плаще выходит на площадь.

Фигура, приблизившись к убитому:
— Как прошел мятеж?

Убитый молчит.

Фигура:
— Ты вел себя неразумно. Нельзя начинать мятеж в одиночку.

Убитый:
— Я был не один, весь город был со мной.

Фигура:
— Весь город предал тебя. Посмотри: твое сердце не бьется, кровь превратилась в песок. Люди отреклись от тебя. И теперь ты мертв.

Убитый:
— Кто ты?

Фигура:
— Я палач.

Убитый:
— Что нужно от меня палачу?

Палач раскуривает трубку:
— Твоя душа. Те души, что достаются мне — порочны. А я ношу их с собой уже долгие годы. Устал я от злобы и страстей, хочется мне получить чистую душу, чтобы помнить, зачем я вершу правосудие. Ведь я служу справедливости. Но так уж устроено мое ремесло, что чистую душу мне не забрать.

Убитый:
— Тебе нужна чистая душа, которую невозможно получить силой?

Палач (затягивается):
— Верно. Я много странствую, а путешествовать лучше в хорошей компании. Проведя тысячи лет с самыми отпетыми негодяями, я стал пристрастен. Это плохо для ремесла.

Убитый:
— Значит, я отдаю тебе душу, а ты вершишь правосудие в городе?

Палач:
— Верно.

Убитый:
— Никто не избежит наказания?

Палач:
— Никто.

Долгое молчание.

Убитый:
— Места, где ты путешествуешь, они хороши?

Палач:
— Не все. Но чаще всего — да. Прекрасные замки… царские покои. Однажды я настиг жестокого убийцу в храме высоко в горах — из окна открывался дивный вид.

Убитый:
— И я увижу мир?

Палач:
— О да, лучшие места. Ты согласен?

Убитый:
— Согласен.

Палач докуривает трубку:
— Отлично.

Действие четвертое.

На площади глашатай:
— Объявляется траур. От сегодняшнего дня и в течении недели всем горожанам и лицам, прибывшим в город, запрещается: устраивать празднества и разыгрывать увеселительные представления, танцевать, исполнять песни? носить яркую одежду…
(набирает воздуха в грудь)
Гражданам предписывается выражать скорбь, подобающую чину и положению скорбящего. Питейным и постоялым дворам, а также местам общественного собрания облачить окна и двери в черную ткань. Лицам привилегированных сословий должно носить траурный креп на шпагах. От лиц купеческого сословия ожидается контрибуция в казну городского главы. Размер контрибуции определяется доходом и статусом негоцианта.
(набирает воздуха в грудь)
За нарушение правил назначается штраф в размере месячного жалования. Купеческое сословие ожидает конфискация имущества и запрет на проведение торговой деятельности. Лицам привилегированных сословий следует ожидать встречу с виконтом для определения индивидуальной меры взыскания.

Горожанин:
— Кто бы мог подумать, что смерть пэра вызовет такой переполох.

Действие пятое.

Трактир, окна затянуты черной тканью. У стойки посетитель и трактирщик, горят свечи:

Трактирщик (продолжает):
— Я же разорюсь на свечах. Сперва неделя траура по пэру: окна закрыть, песен не петь. А что за трактир без песен? Затем судья отдал душу — еще трое суток. «Столяр и швейка» закрылись. «Примерное поведение» закрылись. В «Оленьих рогах» — рога заложили! И тоже закрылись. (начинает протирать кружки)
— Затем виконт. Говорят, упал с коня. Как виконт мог свалиться с коня, если лучшего наездника на сто верст не найти? Первые места брал на всех скачках. Теперь квартирмейстер зачах, птица, конечно, не крупная, но и с гвардейцами не все ладно. Что ни день — новая смерть. Как это понимать? Куда бежать-то?

Посетитель:
— А никуда не бежать.

Трактирщик:
— Это почему?

Посетитель:
— Вчера у Восточных ворот такие вот бегуны целый обоз собрали. Настоящий караван со всеми пожитками. Но версты две отъехали — и снова городские стены. Остановились, подумали, второй раз отправились по солнцу — и снова увидили те же ворота. Третий раз по вешкам пошли. Но и по вешкам получается к городу. Уже и кучеров меняли, и по одиночке, и цепью, а все одно.
(делает глоток из кружки)
Так и ездили весь день и всю ночь, пока лошади шли.

Трактирщик:
— Да разве бывает такое? Врут люди.

Посетитель:
— Может что и врут, но я — тот самый кучер, которого заменили. Полдня проездил. Ведешь пару — все хорошо, дорога бежит, колеса стучат. Даже местность меняется. Вот только по какому пути из города не выедешь — по той же самой дороге и возвращаешься.
(стучит кружкой перед трактирщиком)

Трактирщик:
— И что все это значит?

Посетитель:
— Это значит: налей-ка еще одну.

Действие шестое:

Палач шагает по безлюдному городу. На мостовых — брошенные экипажи, сваленные грудой сундуки. Ветер стучит ставнями. Лошади с оборванными поводьями пробегают по мостовой.

Палач обращается к невидимому собеседнику:
— Нет, ты не прав. Если вина пэра для тебя очевидна, вина судьи и виконта ясна, но почему вина гвардейцев и ложь стряпчих не кажется явной? Шпага, пронзившая твое сердце, направлена рукой виконта, но выковал эту шпагу — кузнец. Гвардейцы, выполняя приказы пэра, могли обратить свое оружие и в защиту горожан.

Собеседник:
— Ты жесток.

Палач:
— Я не жесток.
(Снова раскуривает трубку)
— Перед каждым я выкуривал трубку и ждал — но никто не воспользовался подаренным шансом избежать наказания. Вина, что ты разделил на немногих, целиком пропитала всех. Вспомни день нашей встречи, когда люди предали тебя и оставили на площади. Они ведали, что творят.

Голоса удаляются.
Собеседники покидают опустевший город.

Three Columns