Жизнь на планете Земля

Оазис

Беседка среди песчаных дюн, укрытая тенью тонких пальм. В центре беседки — пересохший фонтан и скамья у основания фонтана. Изящный резной столик возле скамьи. Три человека в черном, красном и белом бурнусах сидят на скамье и смотрят на шахматную доску, установленную на столике.
На доске несколько фигур черного и белого цвета.

Человек в белом бурнусе:
— Я вырос в бедной семье. Ни у меня, ни у сверстников, ни у целого города, в котором я жил, не было ничего впереди. Моя мать надеялась, что однажды я покину город и найду лучшую жизнь за его пределами. Но для этого требовалось овладеть необходимыми знаниями, в первую очередь — языками иных народов.
Все деньги мать тратила на обучение. Три раза в неделю я ходил на другой конец города к толмачу и обучался грамоте, лексике и фонетике. Мне приходилось следовать множеством темных улиц. Я шагал вдоль реки и видел, как живут рыболовы в просоленных бараках. Поднимался к рыночной площади и наблюдал за деятельностью торговцев. От ратуши тянулся квартал знати и запахи пряностей и дурмана наполняли воздух. Затем шли казармы солдат, далее целый проспект с игорными домами, лупанариями, кабаре и ресторанами, в которых всегда гремела музыка, раздавалась брань, выстрелы, кого-то выносили на улицу и оставляли лежать в грязи, и веселье продолжалось.
Учитель регулярно сообщал о моих успехах и мать была довольна занятиями. За несколько лет я усвоил множество языков: язык угроз, язык отчаяния, язык обмана, соблазна и денег. На улице использовался собственный диалект, кто-то шептал на языке интриг, где-то звучала сталь клинков.

Человек в черном бурнусе:
— Чем закончилось обучение?

Человек в белом бурнусе:
— Это была хорошая школа и выученные языки пригодились в жизни. Кроме одного. Я никогда не говорил на языке, которому учит толмач. Язык был человеческий, но люди не говорят на человеческом языке.

Человек в белом бурнусе протягивает руку к доске и прикасается к белому ферзю:
— Поправляю.

Человек в черном бурнусе:
— Однажды я увидел собственную жизнь как череду ежедневных смертей и рождений. Каждое утро я рождался, проживал свой день, совершал все необходимые действия и вечером погружался в сон. И каждое новое утро я отличался от себя вчерашнего. Иногда различия были едва уловимы, иногда разница была очевидна: я сегодняшний и я вчерашний оказывались совершенно чужими друг для друга людьми.
О некоторых жизнях я хочу забыть, некоторые дни хотел бы проживать множество раз, наслаждаясь каждой минутой. К сожалению, я не могу выбирать время, что приносит счастье и покой или стереть из памяти воспоминания о тяжелых днях. Закрывая глаза, я вижу некрополь из десятков тысяч могил, и на каждом камне стоит мое имя. Среди этих имен немало тех, кто бесконечно от меня далек, но есть и такие, что вызывают восхищение. Их поступки кажутся яркой вспышкой, прекрасной импровизацией, счастливым порывом.

Человек в красном бурнусе:
— Но кому принадлежат эти поступки?

Человек в черном бурнусе:
— Мне неизвестен ответ. Как может в единственном человеке укрываться столько людей? Как отыскать среди сотен и тысяч того, кто действительно я?

Человек в черном бурнусе протягивает руку к доске и прикасается к черному слону:
— Поправляю.

Человек в красном бурнусе:
— В юности я отправился в путешествие. Мне нравился цветущий оазис, в котором я вырос, но любопытство толкало на поиски иной жизни. Я хорошо приготовился, наполнил меха водой, изучил небо и составил подробные звездные карты. Я был полон сил, отправляясь в путь, но когда запасы воды начали иссякать, я вернулся.
Спустя время я предпринял повторное путешествие. Надежда звала на поиски новой судьбы. Я выбрал направление и начал странствие. Волнение наполняло меня, я двигался нехоженными тропами, слушал пение ветра в дюнах, наблюдал за движением небесных светил. Я чувствовал безграничность мира вокруг, но мне снова пришлось вернуться к родному оазису.
И в третий раз я подготовился к путешествию. Мной двигал страх: я представлял, как водный источник пересыхает и я остаюсь наедине с безмолвной пустыней. Я желал отыскать новый дом, новую жизнь, сбежать от неминуемой смерти, которая еще не пришла, но чья неумолимая поступь звучала все ближе.
Долгим оказался мой путь. Я бродил по пустыне наугад, не глядя на звезды, не следуя картам, не понимая, чего ищу. Мне чудом удалось спастись, найдя дорогу домой. Оазис оказался заброшен, деревья зачахли, источник почти иссяк, засыпанный песками. Я понял, что больше не смогу отправиться в путь — мне не сделать запаса воды. Источника едва хватало, чтобы не умереть от жажды.

Человек в белом бурнусе:
— Но теперь ты счастлив?

Человек в красном бурнусе:
— Да, теперь я счастлив. Ведь у меня есть память о моих путешествиях.

Человек в красном бурнусе протягивает руку и разворачивает доску, меняя фигуры местами:
— Поправляю.

Сообщения