Жизнь на планете Земля

Базовая концепция: искусство

Введение:

Около двух миллионов лет назад обитатель африканского континента Homo Erectus, человек прямоходящий, дал жизнь Homo Neanderthalensis, человеку неандертальскому. Спустя сотни тысяч лет, тот же Homo Erectus дал жизнь Homo Sapiens, кроманьонцу, человеку разумному. С течением времени оба вида мигрировали в Европу, определив границу каменного века: нижний палеолит — период до пришествия кроманьонца, и верхний палеолит — после пришествия кроманьонца.
Оказавшись в Европе, кроманьонец не только обнаружил своего предшественника, неандертальца, но и узрел наследие пещерного человека (пещерным человеком называли неандертальца, так как навыка к самостоятельному строительству неандерталец не имел и заселял пещеры).

К наследию пещерного человека относились инсталляции из фрагментов животных, ассамбляжи из костных останков и черепов, натуральные макеты для исполнения охотничьих пантомим и ритуальных церемоний. Названные феномены относились к творчеству человека неандертальского, не обладавшего, в отличии от кроманьонца, развитыми лобными долями мозга (отвечающими за логико-вербальный тип мышления), но жившего с хорошо развитыми затылочными долями, содержащими зрительную кору головного мозга и способность к образно-синтетическому типу мышления.
Так человек разумный, прагматичный, рациональный воспринял деятельность человека чувственного, образно мыслящего. Воспринял и унаследовал по мере того, как менее приспособленный к выживанию неандерталец вымирал или ассимилировался (ассимилировавшаяся часть сохранилась в ДНК и составляет около 5% генома современного человека). Данные 5% генома содержат творческое и созидательное начало, отличное от начала Homo sapiens, сделавшего техногенную цивилизацию, но потерявшего дорогу в мир незримых образов, принявший форму мифов, сказок и вероучений.

Тысячи лет спустя потомки кроманьонца продолжали существование, пережив каменный век, расселившись по Европе, пронеся творческую мысль от ассирийских барельефов до Ренессанса, от фресок древнего Египта до перформансов сегодняшнего дня.
Так одна ветвь развития оказалась превалирующей, сохранила жизнь и произвела потомство, другая ветвь угасла и осталась в памяти вида генетическим наследием.

Обращает внимание разница в продуктивности пещерного человека и кроманьонца. Если неандерталец за сотни тысяч лет положил начало искусству и сгинул, оставив минимум физических свидетельств собственного бытия, то кроманьонец за десять тысяч лет создал цивилизацию, изменившую облик планеты. Внутреннее содержание кроманьонца при этом осталось неизменным — достигнув впечатляющих результатов в материальном мире, в мире духа Homo sapiens сохранился на уровне каменного века, то есть физической и материальной доминантности.
Разумеется, за исключением особей, унаследовавших генотип неандертальца.

Но что представляет собой наследие Homo Neanderthalensis? Искусство — в самом общем понимании. Тягу к живописи, танцу, скульптуре, к воспеванию мира иррационального. К возможности проецирования духовного опыта в физический мир через акт осознанного творчества.

Человек неандертальский прошел краткий путь, но открытая им территория питает человечество до сих пор. И можно догадываться, аналогом каких достижений образного мира является ядерная бомба, орбитальная станция, генная инженерия. Эти достижения человечество получило значительно быстрее, чем неандерталец научился возводить жилье, но разве является результат, требующий минимум времени, лучшим результатом?
Совершая гигантские скачки на пути технического прогресса, человечество явно отставало в развитии внутреннего мира. Может ли быть так, что дух, не включенный в процесс антропогенеза, оказался потерян вместе с исчезнувшей ветвью Homo Neanderthalensis?
Кроме человека неандертальского, проигравшего борьбу за жизнь, в качестве примера эйдетического мировосприятия можно назвать народности севера, саамов, якутов, представителей азиатского шаманизма, народы Океании, жителей северной Америки, многочисленные (до пришествия европейцев) индейские племена — широко известные не только кодексом чести, но и благодарным, почтительным отношением к природе.

Возможно, предки названных народностей представляют собой эволюционную ветвь так называемого синантропа, также отошедшего от древа Homo Erectus, но вместо миграции в сторону европейского суб-континента, избравшего путь на восток, к Беренгии и далее, до северо-американского континента.

Некоторым представителям названных народностей удалось просуществовать значительно дольше, наглядно проявив различия в логико-вербальном и образном мировосприятии. Отдельные носители эйдетического мировосприятия, как, например, племя Уичоли, которое называют последними шаманами Северной Америки, существуют до сих пор. В чем же выражается данное различие?

Сравним европейцев и индейцев периода 15-го, начала 16-го века.
Европеец принес с собой религию — набор верований и догматов — предписывающих правила поведения и обещающих кару за нарушение предписаний (или награду за соблюдение). При этом религия, являясь отголоском иррационального мышления, явно проявляла характер рационального, кроманьонского мировосприятия. Человеку не требовалось совершать внутренний подвиг, человек заранее провозглашался «царем природы», распоряжающимся богатствами фауны, флоры и недр по собственному усмотрению и прихоти.
Существующая благодаря 5% эйдетического генома, религия несла скорее деструктивное, а не созидательное начало, имея содержание, искаженное оставшимися 95% логико-вербального сознания. Церковь, черпая истоки в мире незримого, отвечала запросам и нуждам мира вещественного, прагматичного, материального, заместив, таким образом, потерянный неандертальский мир духовного опыта. Храмы и соборы существовали как олицетворение божественного тела на Земле, но, покинув пределы религиозного сооружения, европейский человек возвращался в мир актуальных потребностей.

В отличии от европейцев, у индейцев не было соборов в европейском понимании культовой постройки, но был мир вокруг: земля, небо, звери, птицы, реки, дожди, ветра, облака, что в совокупности и представляло собой храм Великого духа.
В этом храме, в отличии от европейский религиозных сооружений, индейцы находились всегда. Юноши, чтобы стать воинами, уходили в мир духов и обретали животное-покровителя. Вожди племен в трудную минуту советовались с усопшими предками. Шаманы помогали соплеменникам излечиться от недуга, проведя заблудшую душу по лабиринту нижних миров обратно к владельцу.
И так же как неандертальцы когда-то изобрели искусство, создав первый зримый образ из мира незримого, так и индейцы, продолжив эволюцию духа, перенесли образ вневшей красоты — ее самую очевидную и примитивную форму — на внутреннее содержание, сделав произведением искусства нравственный облик человека.
Человек являлся произведением искусства не только внешне, с необходимыми атрибутами, регистрирующими положение в социальной иерархии: но и обладающего внутренними качествами, обозначающими достижения духа. Так наследие двух миров, кроманьонского и неандертальского, приняло форму искусства внутренего содержания и искусства объективизации, духовного и прикладного.
Но что есть искусство?

Искусство — язык иррационального, в качестве семантической единицы использующий художественный образ. В свою очередь, язык — средство общения и передачи информации. Но что представляет собой общение, если у собеседников различное понимание слов, а слова произносятся в различном контексте?
Как прозвучит человеческая симфония для существа, воспринимающего ультразвук? Как увидит человеческие картины создание, глаза которого воспринимают ультрафиолет? Что представляет собой искусство земной цивилизации для бабочки, реки, саксаула? Что представляет собой наречие, слова и символы которого выполняют декоративную функцию (как кипу, узелковое письмо инков)? Может ли феномен неандертальского искусства являться аналогией языка, забытого кроманьонцами?

Можно ли считать мир образов, знакомый энтоптикам, миром истинным, изначальным, обозначающим и выражающим собственное содержание через язык искусства? Возможно ли возникновение эйдетических «элементарных частиц», существующих в объективной реальности человека, созданных усилиями человека и не теряющих своего содержания вне зависимости от точки зрения, течения времени и субъекта, воспринимающего указанное явление, структуру или предмет?
Если обмен информацией — содержание языка логико-вербального типа мышления, тогда энергетический обмен — семантическое содержание иррационального языка искусства. Языка, обладающего невероятной силой, воздействующего гарантированно, но и двояко: обладая всеми формальными признаками искусства, художественные образы произведения могут оказывать радикально отличающееся воздействие при восприятии, наполняя реципиента, в зависимости от произведения, энергией жизни или энергией смерти.
Так автор произведения подобен реторте, служащей для объективизации образов, способной создать как панацею, так и духовный яд.

Ошибочно лишать произведение, вызывающее неприятие, страх или ненависть принадлежности к миру искусства. Мастер, написавший отвратительную картину, создал такое же произведение искусства, как и автор воодушевляющего полотна — только со знаком минус. Зритель увидел работу в галерее и совершил энергообмен, только не получил, а отдал — произведение открыло в человеке брешь и человек утратил часть внутреннего ресурса.
Очевидно, что создание, живущее миром духа, постарается избежать образов с отрицательным значением энергии, иначе потеря внутреннего ресурса истощит дух. Но для современного человека, принявшего искусство с кроманьонский мир рацио, отрицательное воздействие искусства — прекрасная возможность нанести урон в неявной форме, не прибегая к традиционным для техногенного мира формам борьбы.
Таким парадоксальным образом ужасное произведение может иметь колоссальное значение, а произведение, созданное с душой не будет значить ничего (судьба золотых масок майя, переплавленных испанцами в слитки — характерный образец подобного равнодушия).

Создавая произведение искусства, человек вкладывает в полученный результат незримую часть творческой энергии — с положительным или отрицательным значением. Одновременно, потраченная энергия служит платой за произведение, извлеченное творчеством художника из небытия. Монетарная прибыль в данном случае служит эквивалентом материального мира, предлагаемого взамен нематериальной сущности, а количество отданного творческого духа определяет концентрацию энергии в произведении, взаимодействующей с миром, считывающим данную семантическую единицу и совершающим энергетический обмен — со знаком плюс или минус.

Резюмируя: есть мир духа, оставленный людьми в эпоху палеолита и есть мир рацио, создавший современную цивилизацию. Современная цивилизация достигла известных высот в материальной сфере, но в области духа осталась неандертальской преемницей. Дверь в мир незримого закрыта, но закрыта с одной стороны — со стороны людей — и только для человека.
При этом созидательные и разрушительные методы, присущие миру образного и логического начал, одинаково известны и используются в равной мере. Разница в том, что взрыв ядерной бомбы носит явный характер, тогда как воздействие духовного образа скрыто. При этом жертва, пораженная материальным оружием, погибает и свершившаяся смерть является фактом, имеющим последствия: огласку, свидетелей, возмездие или суд. При поражении духовным оружием жертва не только сохраняяет физиологические функции, но и умножает отрицательный эффект, перенося полученный урон на окружающий мир.

Оборвав связь с миром незримого, искусство подвергалось влиянию кроманьонского мировоззрения, классифицировавшего, препарировавшего и поставившего художественные образы на службу логико-вербального мышления. Ощущая в искусстве связь с нематериальным миром, миром силы, человечество сохранило память об отдельных символах, но забыло значение языка, ставшего с течением времени декоративным творчеством.

Попробуем понять, как это происходило и разберем каждый элемент творческой деятельности последовательно.

Оставить комментарий